к нему не прилагались!) и украдкой улизнул. Пришлось возвращаться в офис, ведь ни денег, ни телефона, ни ключей у него при себе не было — все осталось на Свингеровом Поле. Он шел по улице, натянув на голову капюшон, и ощущал, как от него дурно пахнет. Он пропитался запахом секса, спермы, женских выделений, пота и страха. У него кружилась голова и подкашивались колени. Ступням было холодно и шершаво ступать по лужам и асфальту.
Приближаясь к офису, он молился о том, чтобы его администратор была на месте. Иначе ему и идти-то было некуда. К счастью, офис был пуст, но открыт. Администратор Ксюша приветливо ему улыбнулась и проводила его взглядом, пока он в несколько шагов достиг своей двери и скрылся в кабинете. Как ни странно, несмотря на ее молодость и привлекательность, он никогда не рассматривал ее как объект своего сексуального желания. То ли в подсознании стояла директива, что секс отдельно, работа отдельно. То ли ему нужен был островок целомудрия в этом океане разврата. Ведь она вполне вписывалась в его стандарты: молода, подтянута, хороша собой. Курносая, зеленоглазая, светловолосая. Исполнительная, аккуратная, старательная. И ведь мог он ее расчехлить еще на собеседовании, но не стал.
Через пять минут она постучала к нему в кабинет и принесла горячий кофе с нотками корицы и ванили. Николаич как раз успел переодеться — благоразумно с его стороны иметь в кабинете гардероб с несколькими рубашками разных оттенков и запасной костюм. Не хранил он лишь запасную пару туфель, но белые кроссовки все же нашлись. Он обернулся: Ксюша с чашкой кофе стояла в дверях.
— Спасибо, Ксюша! Вы читаете мои мысли. Чашка Вашего фирменного кофе — это как раз то, что мне сейчас нужно.
Администратор направилась к нему. Тут Николаич заметил что-то странное в ее глазах: они казались стеклянными. Хотел окликнуть помощницу, но в этот миг она запнулась и подалась вперед. Он только и успел выставить вперед руки, чтобы подхватить ее под мышки, а чашка горячего кофе с нотками корицы и ванили уже летела на него.
— Твой мать! — чертыхнулся Александр Николаич, когда горячий напиток обдал его грудь, живот и пах сквозь одежду.
Ксюша, не обращая внимание на то, что чуть не разбила свое милое личико о стол или стул, резко наклонилась и стала салфеткой вытирать кофе с его одежды. Грудь. Живот. Пах. Многострадальный пах.
— Стойте, Ксюша! Не надо, я сам.
Но она была непреклонна. Николаич не хотел уже заниматься сексом, ему вполне его хватило на неделю вперед, однако предатель в его брюках подпрыгнул, когда салфетка коснулась его. Николаич ухватил ее за плечи, чтобы остановить, но не тут-то было. Ксюша толкнула его в кресло и накинулась на него. Разорвала на его груди свежую рубашку, расстегнула брюки и извлекла уже готовый член.
— Нет, Ксюша! Нет! Прекрати, — протестовал Николаич, пока она раздевала его, а затем и себя. Вжикнула молния на ее юбке, зашуршала ткань, посыпались мелкие пуговки, когда Ксюша разорвала блузку на своей груди. Она наклонилась и обхватила губами его розовую головку, а руками подцепила свои трусики и стянула их на пол. — А-а-ах! — Воскликнул Николаич, когда его член обдало теплом ее рта. — Так! Ксюша, слушай мой голос. Тебе ввергли в гипноз, но я помогу тебе выбраться-а-а-ах!
Ксюша, словно хищная кошка, запрыгнула на него и оседлала его член. Ее руки обвили его крепким хватом, а ноги голенями прижали его бедра к креслу, после чего она пришла в движение. Очень энергичное движение. У Николаича даже перехватило дыхание. Она прижала его
Горячее лето молодости