когда я досчитаю до десяти, психолог Александр Николаич исчезнет, а на его месте появится Ваш Лёшка. У Вас будет возможность сделать с ним все, что Вашему подсознанию и Вашим желаниям угодно. Насытиться им до тошноты. Чтобы больше этого влечения не происходило. Вы готовы? Итак, один — два — три... — десять! Опиши, где мы с тобой находимся.
— В твоей спальне, Лёша, — ответила Елизавета, пребывая уже в глубоком трансе.
— Что на мне надето?
— Синие боксеры.
— Хорошо, — ответил Николаич, вставая с кресла и ослабляя ремень. — А что на тебе надето?
— Только футболка и трусики.
— Тогда встань и сними всю лишнюю одежду.
Елизавета послушно встала и принялась раздеваться. На пол полетел ее бежевый пиджак и белоснежная блузка. С ее бедер стекла бежевая юбка строгого стиля. Елизавета распустила волосы и стянула колготки, оставаясь лишь в трусиках и бюстгальтере.
— Футболку тоже снимай, — подыгрывая ей, велел Николаич. Сам же он стоял в трусах и рубашке, расстегивая пуговицы.
Когда Елизавета осталась в одних трусиках, он продолжил:
— С чего начнем?
— С поцелуев. Я хочу почувствовать вкус твоих губ на своих, твои руки на моем теле, твой член, упирающийся в мой лобок.
— Тогда иди на мой голос, — велел Николаич.
Когда их губы слились в поцелуе, он почувствовал ее страсть и голод, пыл и неудержимость. Он положил руки на ее ягодицы и прижал ее таз к своему. Ее холодные пальцы курсировали по его шее, плечам и груди. Его щеки ощущали ее горячее дыхание. Она поднималась на цыпочках, чтобы его конец коснулся не ее пупка, а промежности. Оторвавшись от ее губ, Николаич спросил:
— Что дальше?
— Дальше я хочу ощутить вкус твоего члена.
Елизавета опустилась на колени, а Николаич сел перед ней в кресло. Она стянула с него трусы и припала губами к его стояку. По привычному сценарию: губы, язычок, рот. Николаич после ее историй уже был на пределе, а уж стоило ее губам обхватить его головку, он вцепился пальцами в подлокотники, едва сдерживаясь, чтоб не кончить. Елизавета жадно сосала его чупа-чупс, поглаживая ствол рукой. Он схватил ее за затылок и принялся нанизывать ее рот на свой член. Ему хватило нескольких фрикций, чтобы смириться с неизбежным. Тело пронзило судорогами, и он напоил партнершу обильной струей. Елизавета без всякой брезгливости покорно и благодарно проглотила всю порцию.
— Хочешь, чтобы я поласкал тебя там? — предложил Николаич.
— О да, Лёша, — ответила Елизавета.
Николаич посадил ее на свой стол. Присосался губами к ее соскам. Поцеловал ее живот. Она раздвинула широко ноги и растянулась на столе. Горячими поцелуями Николаич спускался по ее бедрам к набухшим половым губам. Пальцами раздвинул створки ее пещерки и припал к ней губами. Елизавета томно ахнула в ответ.
— Да, Лёша. Вот так! Как же приятно! — трепетным голосом стонала она, пока он целовал ее розочку. А уж когда он просунул в щелку умелый язык, она даже залилась то ли визгом, то ли пением от восторга. Николаич подошел к делу с максимальной старательностью, от которой у Елизаветы сносило крышу. Она ерзала, изгибалась, качала тазом и заливалась арией экстаза. Продолжая ее удивлять, Николаич просунул пару пальцев в ее пещерку и, продолжая языком массировать клитор, затеребил ими. Елизавета верно и забыла, что такое чувственный секс с опытным партнером. Ее старшеклассники были либо не опытными и многого не умели, либо преследовали единственную цель — засадить училке и накончать ей полную пизду. Муж тоже использовал ее для удовлетворения собственных потребностей, забывая радовать и жену. Лёшка, судя по
Майское путешествие