себе так плотно, что я почувствовала через ткань своего платья твердый, напряженный бугор его паха. Я вскрикнула, но звук вышел приглушенным, почти похожим на стон. Моё тело, доведенное до предела этим психологическим измором, отреагировало мгновенно: я невольно прогнулась в пояснице, прижимаясь своими ягодицами к его возбуждению.
— Смотрите, какая послушная, — прошептал он мне в затылок, и его ладони начали медленно подниматься выше, по моим ребрам, к груди.
В то же время мужчина с аристократическим лицом, стоявший передо мной, протянул руку и медленно, с вызывающей наглостью, провел ладонью по моему бедру, поднимаясь всё выше и выше. Его пальцы намеренно задевали край моего белья, почти касаясь самой сути моего возбуждения. Я чувствовала, как его пальцы слегка надавливают на мою промежность через тонкий шелк, и этот жест был настолько откровенным, что у меня подкосились ноги.
Я в ужасе посмотрела на мужа, но он не просто молчал — он смотрел на меня с каким-то темным, почти экстатическим удовольствием, наблюдая за тем, как чужие руки исследуют моё тело. Его взгляд был прикован к тому месту, где пальцы незнакомца почти проникли под ткань моего белья.
— Ты только посмотри, как она течет, — тихо, почти с восхищением произнес муж, и эти слова стали последним ударом по моему самообладанию.
Я почувствовала, как горячая волна оргазма, вызванная одним лишь осознанием своего унижения и чужого желания, пронеслась по моему телу, заставляя меня мелко дрожать в руках этих мужчин.
Я стояла, задыхаясь, зажатая между двумя телами, чувствуя, как остатки моего достоинства тают в этом вязком, пропитанном похотью воздухе. Мои ноги дрожали, а сознание плыло от переизбытка ощущений. Я всё ещё пыталась что-то возразить, но мои слова тонули в тяжелом дыхании мужчин, которые теперь не собирались ограничиваться лишь касаниями через ткань.
— Пора избавить её от этого лишнего слоя, — раздался холодный голос аристократа, и я почувствовала, как его пальцы с неожиданной силой вцепились в ворот моего платья.
Я вскрикнула, когда почувствовала резкий рывок. Тонкий шелк, не рассчитанный на такую грубость, с треском разошелся по шву, обнажая мои плечи и верхнюю часть груди. Я инстинктивно попыталась прикрыться руками, но мужчина за моей спиной действовал быстрее: он перехватил мои запястья одной рукой, с силой заломив их за спину и прижимая меня к своему паху еще плотнее.
Я оказалась полностью открыта. Я чувствовала, как десятки глаз впиваются в мою обнаженную кожу, как они жадно изучают каждую пору, каждую дрожь моего тела. Аристократ, не сводя с меня торжествующего взгляда, медленно опустился на колени перед моими бедрами. Его руки обхватили мои ноги, разводя их в стороны с такой властностью, что я не смогла сопротивляться.
Его пальцы нашли застежку моего белья. Один короткий щелчок — и последняя преграда пала. Я почувствовала, как прохладный воздух зала коснулся моих разгоряченных, влажных слизистых, и этот контраст заставил меня выгнуться в спине, издав громкий, неконтролируемый стон. Теперь я была полностью обнажена перед ними, выставлена на показ, как кусок мяса.
Муж подошел ближе, его взгляд скользнул по моим набухшим соскам и остановился на моем промокшем от возбуждения лобке. Он не прикоснулся ко мне, но его голос прозвучал как приговор:
— Посмотрите, как она жаждет этого. Она готова.
Не заметив, как я оказалась стоять на коленях на холодном кожаном столе, упираясь ладонями в его поверхность. Моя спина была прогнута, а бедра приподняты, что выставляло мой зад в максимально уязвимом и доступном положении. Это была поза полного подчинения, в которой я чувствовала себя абсолютно открытой.
Мужчина, стоявший сзади, грубо обхватил мои бедра, разводя их в стороны.
Горячие ягодки