пожалуй, «виноват» не то слово. Скорее, он заслуживает благодарности, даже восхищения. Стив всегда гордился мной. Годами он нежно, с бесконечной любовью возводил мою сексуальную уверенность, словно скульптор, терпеливо работающий с тёплым мрамором. Он обожал, когда я одевалась провокационно, подчёркивая свои пышные формы — полную, тяжёлую грудь, округлые бёдра, мягкий изгиб талии. Постепенно стены моей скромности рушились, и я расцветала в своей чувственности, открываясь ему всё смелее. Я всегда буду любить его за это восхищение мною, за его изысканные, порой извращённые фантазии, которые приносили нам обоим столько восторга. Но иногда меня накрывает волна вины, острая, как укол. Как жена, возможно, мне следовало сильнее сопротивляться, чаще говорить «нет», осторожнее оберегать границы. Ведь именно эти его извращения привели нас туда, где мы оказались сейчас, и наш брак уже никогда не будет прежним. Стив теперь жил в реальности, где его жена регулярно отдавалась другому мужчине — мужчине, чья сексуальная потенция была на порядок выше, недостижимо выше, чем у Стива. Как бы больно и стыдно это ни было признавать, и несмотря на всю мою безмерную, нежную любовь к мужу, его член просто не мог соперничать с тем, что предлагал Боб.
Когда я впервые увидела его в тот день в бассейне, я не могла поверить своим глазам.
Мы со Стивом редко смотрели порно вместе. Я могла пересчитать наши пьяные просмотры по пальцам одной руки, и даже те фильмы были довольно легкими, без жестких сцен. Я слышала о женщинах, которых иногда называли «зависимыми от размера» — карикатурное, почти комичное определение для тех, кто жаждет крупных членов, — но никогда по-настоящему не понимала этого. Признаюсь, я была наивна: всегда считала, что у большинства мужчин размер примерно одинаковый. Скоро я узнаю, насколько глубоко заблуждалась, и эта наука пробудит во мне собственную, сильную, почти болезненную тягу к по-настоящему большому инструменту.
Моё мировоззрение изменилось мгновенно. Как только мой взгляд упал на член Боба, всё перевернулось. Он был настолько больше, чем у моего мужа, что это казалось почти нереальным. Словно я увидела воплощение пика мужественности — прекрасный, величественный, возвышающийся орган, от которого невозможно было отвести глаз. Он заставил меня в одно мгновение усомниться во всём, что я знала о сексе, о мужчинах, о собственном теле.
Мне до сих пор стыдно, вспоминая, как я отреагировала. Это ошеломило меня. Он был пугающе длинным и невероятно толстым, визуально потрясающим — ничего общего с привычным, уютным обликом Стива. У основания ствола покоилась массивная, тяжёлая пара яичек, полных и тяжёлых, словно обещание океана страсти. В шоке я каким-то образом подтолкнула Боба поиграть с собой, воспламенившись от запретного знания, что он возбудился при виде меня. Я, скромная домохозяйка и учительница, каким-то чудом заставила этот невероятный член встать и затрепетать от желания.
Время шло, а я, как ни старалась, не могла выкинуть этот образ из головы. Я начала чувствовать вину, твердя себе, что замужняя женщина не должна так себя вести. Пыталась держать мысли в узде, оставаться той самой приличной, сдержанной супругой и преподавательницей, которой была долгие годы. Ничего не выходило. Стоило мне закрыть глаза — и передо мной возникала его тяжесть, его размер, яркий, живой, пульсирующий. Да, Боб был высоким, мускулистым и довольно привлекательным мужчиной, но по какой-то странной причине все мои фантазии сосредоточились исключительно на его мужском достоинстве. До того дня я не находила его особенно интересным. Он был немного весёлым, слегка неуклюжим, а я предпочитала мужчин более сдержанных, как мой Стив — стоический, спокойный, почти каменный. Именно эта стоичность мужа делала его
Оксанина клизма-2