перед глазами её менее одаренного судьбой мужа. Для меня это тоже было глубоко возбуждающе — смотреть в полные похоти глаза мужа, когда он стоял с отвисшей челюстью, наблюдая, как Боб трахает киску его жены прямо перед ним. Иногда Боб уводил меня в свою комнату, и Стив смотрел на нас в щелку из окна или не до конца закрытой двери. Бывали моменты, когда Боб задергивал шторы, и мой бедный муж мог только слушать мои стоны удовлетворения, ожидая меня в куколдской тоске.
Как бы жестоко это ни звучало, именно эти сессии с Бобом были моими любимыми. В те интимные моменты наедине с любовником мы могли свободно выражать желания. Я обожала его, когда мы трахались: его обычно весёлая, немного неуклюжая личность становилась естественно доминантной, как только он входил в меня.
«Ты любишь этот большой член, правда, Анна?» — дразнил Боб, заполняя меня полностью, удовлетворяя меня способом который теперь требовался мне.
«Да, Бобби. Трахай меня жёстче». Мы страстно целовались, и он продолжал дразнить меня, унижать мужа в стыдно-порочном ключе, который тоже возбуждал меня. Издеваясь, пока трахал меня, а муж ждал в возбуждённой агонии.
«Скажи мне то, что я хочу услышать, малышка», — требовал он, заставляя меня мгновенно подчиниться. Ноги мои обвивались вокруг его спины, его большие яички шлёпались по моим ягодицам, и это ощущение мужских яичек было ещё одним физическим прикосновением, которое я полюбила.
Я шептала ему на ухо жёсткие правды, которые возбуждали нас обоих ужасным, прекрасным образом: «Ты трахаешь меня гораздо лучше, чем мой муж».
Он рычал — низко, гортанно, почти зверино, — и каждое моё слово нежно, как бархатная плеть, ласкало его мужское эго, пока моя киска жадно сжималась вокруг его массивного члена, выдаивая его до последней капли силы. Тело моё дрожало в такт этим толчкам, кожа блестела от пота, солоноватого и горячего, который стекал по ложбинке между грудей и смешивался с его собственным ароматом — тяжёлым, мускусным, пьянящим запахом настоящего самца.
Он смотрел мне прямо в глаза, и я тонула в его взгляде — тёмном, взгляде победителя, полном первобытной власти. Наши зрачки были расширены, дыхание сбивалось, губы приоткрыты, и в этот миг не существовало ничего, кроме нас двоих и того неумолимого ритма, с которым он вбивался в меня.
Я продолжала шептать, голос мой был хриплым от страсти, почти сломанным:
— Твой член... он такой огромный по сравнению с его...
— Этот маленький членчик не может со ммной соперничать, — прорычал Боб в ответ, и его тяжёлые яички шлёпались о мои ягодицы всё быстрее, всё жёстче. Наша вспотевшая кожа прилипала друг к другу с влажным, непристойным звуком, словно два тела пытались слиться в одно. Жар между нами был почти невыносимым — воздух в комнате стал густым, тяжёлым, пропитанным запахом секса, моих духов, его кожи и того сладковато-солёного аромата возбуждения, который исходил от нас обоих.
Я поцеловала его глубоко, жадно, впиваясь в губы, и выдохнула прямо в его рот:
— Никогда. Этот маленький членчик никогда не заставит меня кончить так, как ты.
Может быть, я была ужасной женщиной. Злой. Порочной. Я по-настоящему, до глубины души любила своего мужа, но не могла отрицать Альфу, который сейчас владел мной в этой постели. Часть меня, служа ему, служила и его огромному, раздувающемуся эго — и, что ещё хуже, я сама обожала подчёркивать эту разницу. Это было древней биологией, чистой, как инстинкт: мужчина с большим органом был достойнее продолжения рода. Это было извращённой, грязной ролевой игрой, но в тот момент ничто другое не имело значения. Мир сузился до его члена
Трусики жены. Подарок