Следующие несколько дней мы старательно залечивали свои натертые щелки. Отец делал вид, что ничего не случилось, все так же целуя супругу перед уходом на работу, а мать надела на себя маску верной жены и порядочной женщины.
— Как ты думаешь, меня уже можно ебать? – спросила она, когда я очередной раз втирал мазь в ее покрасневшие дырочки, продолжая при этом делиться сокровенными мыслями. – Так хочется снова принять в себя, кого-нибудь из ребят... А лучше всех сразу!
Каждый вечер после работы она ложилась на кровать широко разводя передо мной ножки, чтобы наносить лекарство для заживления было проще.
— Уже почти все нормально. – мои пальцы старательно втирали мазь, нежно массируя едва красное колечко ануса, затем фаланга осторожно погрузилась в дырочку, нежно размазывая крем внутри, от чего она, закрыв глаза от удовольствия закусила губу явно себе что-то представляя – Завтра будешь, как новенькая.
— Ох... жду не дождусь. – нетерпеливо сказала она, возбуждаясь от моих прикосновений. – Ребята уже изголодались по моим щелкам.
— Так еще только три дня прошло. – удивленно посмотрев в ее глаза, я увидел блядские нотки похоти.
— Целых три дня, Мишенька! – с легким отчаянием в голосе констатировала мать, что-то выискивая в телефоне, затем быстро нажав на экран повернула его ко мне. – Как можно не сходить с ума от такого?
Ребята за эти дни успели написать ей уйму пошлых сообщений, подкрепив несколькими десятками фотографий своих возбужденных членов. Она же в свою очередь присылала им ежедневные отчеты о ходе своего восстановления, попутно присылая изображения дырочек.
— Больше всех переживает Семен. - отвернув от меня телефон, игриво сказала мамочка, в то время пока мои пальцы переместились на ее влагалище, нежно его натирая. – У него едва инфаркт не случился, когда он узнал, что все пропустил.
— Что же он тебе написал? – не зная, что на это ответить зачем-то спросил я.
— Ой... да то, что обычно пишут все мужики. – она небрежно махнула рукой, выискивая нужный фрагмент переписки, затем найдя нужное зачитала. – «Я буду драть твои щели, шлюха, пока они снова не станут еще более натертыми, чем было в этот раз.»
Зная характер Сёмыча я не особо сомневался в том, что он не сделает того, чего обещал и мне снова придется лечить ее пунцовые растраханные дырочки.
— Мам... он же так и сделает. – настороженно сказал я, продолжая нежно втирать лекарство в ее половые губы, отчего она непроизвольно застонала.
— Мне не привыкать. – от моих прикосновений ее ножки еще шире разошлись в стороны. – Не он первый, не он последний.
— А как дела на работе? – вспомнив про начальника и грузчика издали спросил я, когда дело было почти закончено.
— Пришлось сказать, что у меня месячные. – разочарованно ответила она, будто бы опасаясь, что ее могут за это уволить. – У меня уже губы опухли им сосать, а от их спермы мне даже обедать не хочется.
— Готово. – мои пальцы закрутили колпачок на тюбике, откладывая его в сторону.
Пока мы говорили, процедура лечения ее возбудила, и она не хотела оставаться неудовлетворенной. Внимательно посмотрев в мои глаза, она сначала погрузила два пальца в рот, томно их вылизывая, затем коснувшись клитора произнесла:
— Наговори мне пошлостей пока я буду себя удовлетворять. Можешь даже подрочить пока я буду это делать.
Не буду скрывать, что наш разговор возбудил меня не меньше, чем ее. Спустив вниз перед ней шорты, я обхватил свой окрепший членик негромко приговаривая при этом:
Алиса и Марина