Она зачерпнула ложку дымящейся подливки и поднесла к моим губам. Я послушно открыл рот и попробовал. Соус обжёг язык, но был божественно вкусным.
– Вкусно, мам. Попробуй сама.
Мама облизнула ложку, и я поймал себя на том, что заворожённо смотрю, как её язык скользит по металлу. Бабушка, заметив мой взгляд, хитро прищурилась.
– Алекс, а ты свой соус пробовал? – спросила она, кивая на мой уже твердый член.
Я усмехнулся и, недолго думая, нагнулся и взял свой член в рот. Мама и бабушка замерли, наблюдая за мной. Я несколько раз провёл головкой по языку, дразня сам себя, заглатывая его всё глубже, пока не коснулся горлом, а потом выпрямился, довольно облизываясь.
– Островат, – заключил я. – Но в самый раз.
– Ох, Алекс, – мама покачала головой, но в её глазах горел огонёк. – Ты такой же шалун, как твоя бабушка в молодости.
– Я и сейчас не старуха, – возразила Глория, отставляя кастрюлю в сторону. Она подошла ко мне вплотную, прижимаясь своими огромными буферами к моим. Её член упёрся мне в бедро, горячий и твёрдый. – Хочешь проверить, внучок?
Вместо ответа я обхватил бабушку за талию и прильнул к её губам. Наш поцелуй был долгим и глубоким, с привкусом специй и чего-то родного, знакомого с детства. Мои руки скользнули по её спине, сжимая ягодицы, и я чувствовал, как её член трётся о мой.
Мама подошла сзади и прижалась ко мне, её руки обхватили мою грудь, пальцы нащупали соски и начали их ласкать. Я застонал в бабушкины губы, отрываясь от поцелуя.
– Мам...
– Тсс, – прошептала она мне на ухо, покусывая мочку. – Расслабься. Сегодня ты будешь главным блюдом.
Бабушка опустилась на колени и взяла в рот мой член, уже стоящий колом. Я откинул голову назад, чувствуя, как её опытный язык работает вдоль ствола, как она заглатывает меня почти полностью, касаясь горлом головки. Одновременно её рука легла на мои яйца, нежно массируя их.
Мама тем временем припала губами к моим соскам, втягивая их, посасывая, покусывая. Её руки мяли мои сиськи, сжимая их с такой же страстью, с какой бабушка работала ртом внизу.
Бабушка выпустила мой член и поднялась с колен. Её собственный член блестел от слюны и предэякулята, головка была тёмно-розовой и набухшей.
– Джессика, иди сюда, – позвала она.
Мама подошла к ней, и они слились в поцелуе передо мной – моя мать и моя бабушка, две самые красивые женщины в моей жизни, целующиеся с такой страстью, будто от этого зависела их жизнь. Их огромные сиськи прижимались друг к другу, соски тёрлись о соски. Бабушкин член упёрся в мамин живот, оставляя влажный след.
Я смотрел на них, дроча свой мокрый от бабушкиной слюны член. Зрелище было завораживающим.
Наконец они оторвались друг от друга и повернулись ко мне.
Бабушка приблизилась ко мне вплотную и взяла в руки наши члены – свой и мой – прижимая их друг к другу. Я ахнул от этого ощущения – горячая плоть к горячей плоти, головка к головке.
– Смотри, Алекс, – прошептала она, начиная двигать рукой, заставляя наши члены тереться друг о друга. – Чувствуешь?
– Да, бабушка... – выдохнул я, чувствуя, как по телу пробегают волны совершенно нового удовольствия. Наши члены скользили друг по другу, головки терлись, яйца набухали.
Мама подошла к нам и опустившись на колени начала водить своим языком по нашим прижатым друг к другу стволам.
Пирсинг