смотрит. Лучшей рекламы не придумаешь. Оставь себе.
К нам подошёл высокий парень в белой льняной рубашке — тот самый, из Cova Santa. Я вспомнил его – Икер, художник.
— Это ты, — сказал он улыбаясь во весь рот, — То, что ты вытворяла... я до сих пор не могу отойти. Такого даже в Берлине не увидишь.
Венди покраснела до кончиков ушей.
Парень повернулся к художнику и сказал что-то по испански. Старый хиппи округлил глаза, вымолвив «О!», что-то ответил и показал нам большой палец.
— Я рассказал Хулио про вчерашнее представление, - сказал Икер. – Слухи до него уже дошли, но он не думал, что встретился с героиней этой сенсации.
Мы разговорились. Его звали Матео Икер, он диджей из Барселоны, с амбициями художника-перформансиста. Несколько лет назад он ассистировал Марине Абрамович и загорелся сам делать что-то в этом духе, но, разумеется, полностью своё. Болтая о своей карьере, он заодно рассказал про официальный нудистский пляж в десяти минутах езды от города: большой, семейный, с баром, душем, но без лежаков.
Венди тут же загорелась:
— Олаф! Это идеально для тебя! Там ты наконец избавишься от этой дурацкой светлой полосы на бёдрах! Через неделю будешь как я — ровно коричневый везде!
Я посмотрел на толпу, которая всё ещё не расходилась, на Матео, на Венди, сияющую посреди этого хаоса, и подумал: если наш «наблюдатель» действительно следует за нами, то на таком большом официальном нудистском пляже его появление уже не будет выглядеть случайным. Интерпол такое одобрил бы.
— Пошли, — сказал я. — Проверим твой новый план загара.
Венди схватила меня за руку, ковокупленные браслеты на лодыжках зазвенели, и мы двинулись сквозь расступающуюся толпу — она впереди, гордая до смешного, я следом, с сумкой через плечо и с мыслью, что незагорелая полоса на бёдрах действительно скоро останется в прошлом.
Глава 43
Мы приехали на нудистский пляж около трёх дня. Большое полукруглое пространство, белый песок, бирюзовая вода, сосны спускаются почти к самому морю. Людей было много: семьи с детьми, пары, компании друзей, одиночки с книгами. Все голые. И никто не оборачивался.
Венди вышла из машины и впервые за всё время замялась.
Она смотрела на этот огромный, спокойный, абсолютно естественный мир обнажённых тел.
— Знаешь, когда я была маленькая, ну, в начале моего заболевания, папа и мама возили меня в Хорватию, на нудистские курорты. Они хотели, чтобы я поняла, насколько это нормально, быть голой. Нифига я тогда не поняла. Для меня это было... Ну, как в зоопарк привезли и посадили в клетку со всеми. Я не чувствовала, что я одна из этих... нудистов. Это было принуждение, хотя мама и папа, конечно, хотели для меня только хорошего.
— А теперь? – спросил я с интересом.
— И теперь я не одна из них. Но теперь мне... Не знаю, как это выразить. В общем, мне уже наплевать.
Я взял её за руку.
— Тогда вперёд
Она кивнула, мы двинулись на пляж.
Сначала она просто легла на песок, раскинув руки, и закрыла глаза. Но через минуту ей стало мало. Венди нашла старую скакалку, забытую кем-то, и начала прыгать — высоко, легко, маленькая грудь подпрыгивала, соски затвердели от ветра, волосы летали. Потом она подбежала к группе взрослых мужчин, которые лениво бросали фрисби, и попросила:
— Забросьте меня подальше в море!
Они переглянулись, рассмеялись и подхватили её под руки и ноги. Венди с визгом взлетела и, описав дугу, шлёпнулась в нескольких метрах от берега, подняв тучу алмазных брыз. Мужчины захохотали и, когда она выбежала на берег, повторили трюк. Каждый раз она взлетала вверх, раскинув руки, как птица, тело
Наглая измена Лены