Алиса всхлипнула, но послушно начала работать языком. Она глубоко засовывала его в пизду Вики, вылизывая и высасывая густую сперму Дмитрия, смешанную с соками самой Вики. Вика медленно двигала бёдрами, размазывая всё это по лицу Алисы.
— Хорошая девочка... — тихо мурлыкала Вика, глядя вниз. — Вот для чего ты на самом деле нужна.
Когда Вика наконец встала, лицо Алисы было полностью покрыто спермой. Девушка лежала неподвижно, тяжело дыша, с пустым, сломленным взглядом.
Спустя ещё несколько минут, Алиса наконец то слабо пошевелилась. Она попыталась подняться на четвереньки, но руки подкосились, и она снова упала лицом в лужу спермы.
Вика подошла, присела рядом и поднесла к её губам стакан воды.
— Пей медленно, — тихо сказала она.
Алиса сделала несколько глотков, вода смешалась со спермой на её губах. Она дрожала всем телом.
Вика посмотрела на неё долгим взглядом. В нём было всё: и нежность, и жалость, и какая-то странная, холодная решимость.
— Ты получила то, чего всегда хотела, Алиса, — спокойно произнесла Вика. — Тебя наконец-то выебали так, как ты того заслуживала. Жёстко. Грязно. Без всякой жалости.
Алиса молча смотрела на неё снизу вверх. По щеке медленно скатилась слеза.
Вика продолжила:
— А теперь вставай. Приведи себя в порядок и уходи. Больше ты здесь не появляешься.
Алиса замерла. Её губы задрожали.
— Вика... — хрипло прошептала она.
— Нет, — жёстко перебила Вика. — Всё. Игра окончена. Ты была отличной игрушкой, но теперь я устала. Иди домой.
Дмитрий молча стоял в стороне и не вмешивался. Алиса с огромным трудом поднялась на ноги. Ноги подкашивались, из пизды и ануса продолжала течь сперма, стекая по бёдрам. Она была вся липкая, грязная, униженная. Она собрала свою одежду дрожащими руками, кое-как оделась и, шатаясь, пошла к двери. Уже на пороге она обернулась и посмотрела на Вику.
Вика стояла в своём чёрном латексе и высоких шпильках — красивая, холодная и совершенно чужая.
Алиса ничего не ответила. Она молча вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. В подъезде она прислонилась спиной к стене, сползла на корточки и тихо, беззвучно заплакала.
Война