у его ног, свернувшись калачиком, и тихо плакала от переизбытка эмоций. Старая Наташа исчезла навсегда. Осталась только Люаба — совершенная, гиперсексуальная рабыня, живая кукла с телом, созданным для бесконечного удовольствия и служения.
В этой полной, абсолютной потере себя я обрела такое глубокое, всепоглощающее счастье, что оно иногда казалось почти невыносимым в своей силе. Я не хотела ничего другого. Ни свободы, ни прошлого, ни будущего. Только это: быть желанной, быть используемой, быть полностью, без остатка принадлежащей своему Господину.
Каждый его взгляд, каждое прикосновение, каждое грубое или нежное использование заставляло меня чувствовать себя по-настоящему живой. Я была дома. В том единственном месте, где женщина и должна быть — у ног мужчины, который владеет ею целиком.
Я принадлежу.
Я желанна.
Я наконец-то целая.
И это счастье было таким острым, таким ярким и таким всепоглощающим, что я готова была умереть за него в любую секунду, с улыбкой на губах и слезами благодарности на глазах.
Мои университеты