несколько часов, она навсегда изменила мою жизнь. Самым важным событием, произошедшим в тот день, было не то, что я начал петь кантри, и не то, что я встретил Терри, который сделал меня звездой и даже пригласил сниматься в кино. Нет, самым важным было то, что мы с Кристал влюбились друг в друга. Мы сошлись. Мгновенно.
Леа спросила: - Но ведь вокруг тебя столько других женщин? Это меняет твою любовь к Кристал?
Я спросил: - Правда? У тебя есть братья или сестры?
И у Леа, и у Дженис были братья и сестры. Я спросил: - Кого ваши родители любили больше?
Последовало долгое молчание. Дженис нарушила его: - Мои родители любили всех нас троих. День ото дня все могло меняться, но я всегда знала, что меня любят.
Леа пришла к такому же выводу о своей семье.
— Так твои родители любили больше, чем одного человека одновременно?
Дженис запротестовала: - Но это совсем другое. Мы были их детьми. Они должны были любить нас.
— Правда?
Леа поддержала меня: - Нет. У меня были друзья, родители которых не любили их из-за того, что у них был другой ребенок, и другие друзья, родители которых их совсем не любили.
Я сказал: - Если отбросить инцест, то чем больше любви проявляли твои родители, тем больше они получали в ответ. Ваши матери любили ваших отцов и всех вас. Нет предела количеству людей, которых вы можете любить. Чем больше вы отдаете, тем больше получаете взамен.
— Но мы ревнуем друг друга.
— Почему?
— Э-э-э, ну, мы видим, что что-то происходит, а мы в этом не участвуем, или у кого-то есть то, чего мы хотим. И нам становится не по себе.
Я предположил: - Что, если бы вы увидели, как кто-то, кого вы любите, переживает радостный момент в своей жизни. Что бы вы почувствовали?
— Радость за него. Счастье. Может быть были, так же счастливы, как и они сами... возможно, даже счастливее.
— А что, если они занимались любовью с кем-то другим?
Леа непроизвольно ответила: - Я бы почувствовала ревность.
— А в чем разница?
Помолчав, Дженис тихо спросила: - А ведь разницы и не должно быть, не так ли? Мы могли бы чувствовать себя такими же счастливыми, видя, как тот, кого мы любим, любим кем-то другим, как и тогда, когда это случилось с нами.
Я поддержал ее: - Конечно. Ты когда-нибудь видела, как твои родители целуются?
Обе женщины кивнули. Я спросил: - Что ты чувствовала?
Леа сказала: - Радость, жизнерадостность, романтичность, на душе тепло, может быть, немного смущена тем, что застукала их, но в целом все хорошо. - Дженис согласилась.
Я спросил: - Ты ревновала?
Обе женщины ответили "Нет".
— То, что вы чувствовали, называется "взаимопогружением". А теперь перенесите это на свою собственную жизнь и романы. - Я на минуту задумался и спросил: - Каждая из вас занималась любовью с Джедом. Что вы чувствуете друг к другу?
Леа сказала: - Это другое дело. Мы назначили ночи, чтобы быть с ним. Я думаю, ты мог бы сказать, что у нас есть ожидания, которые обычно оправдываются.
Я спросил: - Но разве вы все не привязаны к нему и друг к другу днем и в другое время? Разве у каждой из вас не бывает спонтанных встреч?
Дженис сказала: - Да…и когда я вижу, как Леа, Сэм, Салли или Ники целуются с Джедом, я радуюсь, потому что знаю, что это делает его счастливым.
Я крикнул: - БИНГО! - и мой крик эхом разнесся по горам, как швейцарский йодль. Обе женщины рассмеялись над моей театральностью.
О женской заднице