Пизда вся красная, распухшая, полная спермы... Это так возбуждает.
Андрей пальцами аккуратно раздвинул её губки и долго смотрел на сочащуюся щель, любуясь. Потом наклонился и нежно поцеловал её клитор, потом выше — в живот, в грудь.
— Ты моя самая лучшая девочка, — продолжал он ласково, целуя каждый синяк. — Я так рад, что ты позволила. Ты такая послушная... такая горячая...
Он лёг сверху, осторожно вошёл в неё. Его член был гораздо меньше, чем у Витьки, и после всего, что было, Татьяна почти не почувствовала. Она лежала неподвижно, глядя в потолок.
Андрей начал медленно, нежно двигаться, целуя её в губы, шепча на ухо:
— Я люблю тебя... ты моя единственная... такая красивая, когда тебя трахают... Я так счастлив, что ты моя...
Он трахал её ласково, аккуратно, почти благоговейно — гладил по волосам, целовал грудь, шептал нежные слова. Для него это было пиком мечты: его жена, покрытая следами другого мужчины, лежит под ним и принимает его.
А Татьяна... Татьяна ничего не чувствовала.
Его член скользил внутри почти незаметно после толстого хуя Витьки. Никакого давления, никакого глубокого заполнения, никаких жёстких толчков по матке. Только лёгкое, раздражающе-нежное трение. Она лежала и думала:
«Раньше мне нравилось... когда он был нежным... А теперь... теперь это просто ничего. Пусто. Как будто меня гладят перышком после того, как меня разъёбывали по-настоящему...»
Она закрыла глаза и тихо застонала — не от удовольствия, а просто чтобы он поскорее кончил. Андрей воспринял это как знак и начал двигаться чуть быстрее, но всё равно нежно.
— Кончай для меня, солнышко... — шептал он, целуя её в шею.
Татьяна притворилась. Несколько раз сжала киски, громче застонала, выгнула спину. Андрей через пару минут тихо зарычал и кончил — небольшим, тёплым толчком.
Он остался лежать сверху, обнимая её, целуя в волосы.
— Я так тебя люблю... — повторял он снова и снова. — Ты самая лучшая жена на свете.
Татьяна молча гладила его по спине, глядя в потолок пустыми глазами.
Внутри неё всё было холодно и пусто. Нежность мужа, которую она раньше так любила, теперь казалась пресной, почти раздражающей. После грубых, жёстких хуёв, после унижений, после того, как её называли шлюхой и использовали как вещь — обычный, ласковый секс с мужем больше не вызывал ничего.
Она уже понимала: прежняя Татьяна осталась где-то там, в прошлом. А та, что лежит сейчас под мужем — уже другая.
Грязная. Жадная. И очень, очень одинокая в своём новом желании.
Молодая пара 2