— Какая тугая у тебя дырочка-то… - прохрипел Максим. – И такая горячая… Давай, молодец, вот так, да…
Довольная похвалой Алена начала ускоряться. Медальон трясся и покачивался между ее сисек. Дед крепко сжимал округлые бедра внучки и бормотал вполголоса:
— Хороша, Аленка, ой хороша ты как… Что твоя бабка, что мамка… Они обе так же на мне прыгали… И так же медальоны у них на шее болтались… Теперь вот тебя тоже трахаю… И тоже залетишь от меня… Твою дочку уже не успею увидеть… Ну да и так неплохо пожил!
Его взор затуманился. Уставившись в блестящий камешек, Максим словно перенесся в воспоминания. Сперва то, как трахал дочку, потом ту ночь с сестрой. Вспоминал то, какая страсть охватывала их, придавала силы и желание. Удивлялся, что не боялись, а наоборот хотели, чтобы он кончил в них. Восхищался прекрасному ощущению и осознанию, что заполняет спермой своих любимых. Их горячие щелки словно выкачивали его, насыщаясь семенем.
Видения сменялись все быстрее и быстрее. Вот он очутился в той самой африканской лавке. И тот самый продавец, тряся руками, громко кричал на него. Но в этот раз Максим понимал его речь. Он словно видел картинки, проносящиеся перед глазами. Племена, разоренные войнами, голодом, рабством, грабежами. Вымирающие, исчезающие. И явление загадочного мастера, выточившего эти медальоны. Они словно придавали сил, желания и страсти женщинам, молодым и старым, возрождающих свои народы.
С хрипом Максим начал кончать. Алена запрокинула голову и с громким стоном ощутила в себе горячие струи спермы деда. Ее пульсирующее влагалище буквально втягивало в себя семя Максима. Оргазм не сразу отпустил их. Наконец, дед затих и как-то обмяк. Алена с трудом приподнялась, ощущая, как ослабевший член Максима выскользнул из ее влагалища. Поправив волосы, внучка с улыбкой выдохнула:
неожиданная групповушка