Категории: Измена | Минет
Добавлен: 18.05.2026 в 03:19
туда, где только что была белая машина такси. И не знал, что мне теперь делать. Не знал, что думать.
Я отошел от окна и опустился на стул. В кухне горел свет, на плите стоял недоеденный ужин. В комнате сына работал телевизор, Кирилл смотрел свои мультики, ни о чем не догадываясь. А я сидел и тупо смотрел на телефон, ожидая звонка. Или сообщения. Что моя жена просто поехала развеяться с подругами. И что наши десять лет брака не рушатся прямо сейчас в какой-то белой «Киа Рио» с тонированными стеклами.
Но тишина в трубке была красноречивее любых слов.
***
Я сидел на кухне и допивал холодный чай. Чай был черный, с бергамотом, Настя покупала его в каком-то элитном магазине, говорила, что он особенный, с дымком. Сейчас он казался просто горькой водой, но я пил его машинально, глоток за глотком, потому что нужно было чем-то занять руки и рот. Чтобы не думать. Чтобы не смотреть на телефон. Чтобы не бросаться к окну каждые тридцать секунд.
Стрелки на часах показывали три часа ночи. Я проводил взглядом минутную стрелку, которая как издевка медленно ползла по циферблату, отсчитывая время, которого у меня больше не было. От Насти не было ни сообщения, ни звонка. Вообще ничего. Тишина. Полная, абсолютная, звенящая тишина, которая давила на уши хуже любого шума. Я проверял телефон каждые пять минут - может, я пропустил звонок? Может, звук отключился? Нет. Телефон работал исправно.
Я накручивал себя. Это было невыносимо сидеть и представлять. Воображение, эта сволочь, работало на полную мощность, рисуя картины одна страшнее другой. Вот к ней подходит какой-то пьяный мужик в дорогом костюме, от него пахнет коньяком и деньгами, он кладет руку ей на талию и что-то шепчет на ухо. Она смеется. Она позволяет. Вот другой, помоложе, в модной футболке, зовет ее потанцевать, и она идет, виляя бедрами в этой своей короткой юбке, которая и так едва прикрывает задницу. Я представлял, как чужие руки лапают ее в разных местах - на танцполе, в темноте, под грохот музыки. На талии. Ниже. Еще ниже. Как кто-то прижимается к ней сзади, а она не отстраняется, а наоборот, подается назад, чувствуя чужое возбуждение. Ревновал ли я? Конечно, очень сильно. Так сильно, как никогда в жизни. Впервые за все время нашей совместной жизни моя стабильная среднестатистическая жизнь дала трещину. И трещина эта была не тонкой, как волос, а настоящей, глубокой, похожей на те, что появляются на асфальте после землетрясения.
Кирилл уже давно спал в своей комнате. Я заходил к нему дважды, просто чтобы убедиться, что хоть что-то в этом мире остается на своих местах. Он спал, раскинувшись поперек кровати, скинув одеяло, как всегда. Его тихое сопение должно было меня успокоить, но не успокаивало. Наоборот, я смотрел на него и думал, что спокойствие этого ребенка держится на хрупком фундаменте, который его мать сейчас методично разрушает где-то в ночном клубе. Я поправил ему одеяло и вышел, тихо прикрыв дверь.
Мой маршрут был от окна кухни и до стула за столом. Я отмеривал в голове минуты и шел к месту наблюдения. Пять минут сижу, три минуты смотрю в окно. Двор был пуст. Только редкие машины проезжали по дороге, и каждый раз я вздрагивал, вглядываясь в фары, не такси ли? Не она ли? Но машины проезжали мимо. Фонари горели желтым светом, освещая пустую детскую площадку, мокрые скамейки, лужи, в которых отражалось ночное небо. Осень. Сырость. Тоска.
Я в очередной раз дошел до окна и уперся лбом в стекло. Оно было холодным,
Тайный час