что на ужин она выйдет в чём-то совершенно особенном. Девочки выбрали белое сарафанное платье с открытой спиной, которое подчеркивало её загар. Парик расчесали и оставили распущенным, закрепив лишь одну прядь у виска изящной заколкой-бабочкой.
— Ты выглядишь просто неземной, — восхищенно сказала Света, когда Ванесса встала с пуфика.
Ванесса подошла к зеркалу, поправила бретельку и подкрасила губы нежно-розовым блеском. Она уже не просто «играла» девочку — она чувствовала, как каждое её движение, каждый наклон головы стали абсолютно естественными.
— Я готова, — произнесла она, и в её голосе слышалась уверенность настоящей леди.
На ужине в столовой воцарилась тишина, когда Ванесса вошла в зал. Она не искала Диму взглядом — она знала, что он сам её найдет. И действительно, он уже стоял у столика, отодвигая для неё стул.
Вечер после ужина был теплым и тихим. Дима предложил Ванессе прогуляться к старой беседке на холме, откуда открывался лучший вид на закат. Ванесса шла, слегка придерживая подол своего белого сарафана, и чувствовала себя по-настоящему особенной.
Когда они дошли до места, Дима заметно занервничал. Он полез в карман и достал маленькую, обернутую в шелковую ленту коробочку.
— Ванесса, — начал он, глядя ей прямо в глаза. — Этот лагерь скоро закончится, но я не хочу, чтобы наши прогулки остались просто воспоминанием. Ты изменила всё моё представление о том, какой может быть девушка. Ты такая хрупкая, такая искренняя... Я хочу, чтобы у тебя осталось что-то от меня.
Он открыл коробочку. Внутри на бархатной подушечке лежал изящный серебряный браслет с маленьким кулоном в виде ключика.
— Этот ключик — от моего сердца, — серьезно сказал Дима. — Позволь мне надеть его тебе на руку?
Ванесса почувствовала, как к горлу подступили слезы счастья. Она медленно протянула свою тонкую руку в ажурной перчатке, которую не снимала даже вечером. Дима бережно застегнул замочек. Металл был прохладным, но Ванессе казалось, что он греет ей душу.
— Это так красиво, Дима... — прошептала она, любуясь тем, как браслет блестит на её запястье. — Я обещаю, что никогда его не сниму. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.
В этот момент Ванесса поняла: этот подарок — признание не просто её красоты, а той новой личности, которой она стала. Дима любил именно Ванессу, её нежность и её женственность. Она прижалась головой к его плечу, вдыхая аромат его одеколона, и в голове у неё была только одна мысль: «Я больше никогда не хочу возвращаться к тому, кем я была раньше. Я нашла себя».
Они просидели в беседке до самого отбоя, делясь секретами и мечтами о том, как они встретятся в городе после смены.
*****
Мысль о том, что родители увидят его в таком виде, вызвала у Вани настоящий приступ паники. Несмотря на всё счастье последних дней, страх перед реальностью оказался сильнее. Когда в лагере объявили, что машины родителей уже на подъезде, Ванесса забилась в угол палаты, судорожно срывая с себя кружевную бархотку.
— Я не могу! Я не выйду! — шептал он, и в его голосе снова прорезались мальчишеские, испуганные нотки. — Они убьют меня... или заберут отсюда с позором. Всё это было ошибкой!
Девчонки бросились к нему. Света пыталась перехватить его руки, чтобы он в спешке не порвал парик.
— Ванесса, успокойся! Посмотри на меня! Ты же сама говорила, как тебе это нравится! — убеждала она.
Но Ваню трясло. Он уже видел в окно знакомую машину и представлял суровый взгляд отца. Для него в этот миг весь волшебный мир, построенный подругами, рассыпался как карточный домик. Он чувствовал себя самозванцем,
Вот так я хочу...