обжёг босые ступни. Каждый шаг давался с трудом — грудь колыхалась, воздух скользил по голому лобку и внутренней стороне бёдер. Том из бухгалтерии застыл с кружкой у рта. Кто-то перестал печатать.
— Смотри на меня, — шептала Лена, идя чуть впереди. — Мы просто обсуждаем код.
— Отлично выглядишь! — крикнул кто-то из проджект-менеджеров.
Анна чувствовала спиной их взгляды. Они будто имели температуру — жглись, оставляли следы.
Кабинка встретила холодной плиткой. Анна толкнула дверцу, шагнула внутрь. Ступня вляпалась во что-то мокрое. Ледяная вода чавкнула между пальцами. Она отшатнулась, прижалась к тонкой стенке.
Железная кабинка — первое место за день, где на неё не смотрели. Мочевой пузырь опорожнился с болезненным облегчением. Анна потянулась за бумагой. Обычное движение.
А потом нужно было выходить. Руки по привычке дёрнулись вниз — одёрнуть ткань, поправить подол, убедиться, что всё закрыто. Но пальцы скользнули по голой коже бёдер. Нечего натягивать. Нечего застёгивать. Нужно было просто взяться за защёлку и шагнуть в коридор точно в таком же виде. Эта банальная простота пугала больше всего: никакого физического барьера, никакой подготовки к чужим взглядам. Встала и пошла наружу. Сюрреализм.
Она толкнула дверь. Лена ободряюще кивнула.
На обратном пути коридор перегородил высокий парень с аккуратно уложенными волосами. Аналитик.
Он достал из кармана удостоверение НКРЗ. Парень чуть отступил, давая ей пространство, и мягко улыбнулся.
— Прошу прощения. Я тоже в программе. — Голос ровный, очень деликатный. — Вы не против зайти в комнату отдыха?
Слова прозвучали обыденно, словно он звал её выпить кофе, но их смысл обрушился на Анну ледяной глыбой. Комната отдыха. Сейчас. Прямо посреди рабочего дня. В голове вспыхнула строчка регламента: «не менее одного полового акта в неделю». Одно дело — знать об этом теоретически, и совсем другое — стоять абсолютно голой в офисном коридоре перед вежливым коллегой, который готов её оплодотворять. Пространство вокруг поплыло, пол ушёл из-под ног. Если бы Лена не вцепилась ей в локоть, Анна бы просто осела на плитку.
— Я... — из горла вырвался лишь задушенный сип.
Она пошла за ним в комнату отдыха на ватных ногах. Диваны, кофемашина — всё стало декорациями кошмара.
— Давид, — представился он, аккуратно расстёгивая ремень. — Анна, могу я попросить вас присесть на диван? Будет здорово, если вы для начала помастурбируете. Если выделится смазка, нам обоим будет гораздо легче, и вам не будет больно.
Анна опустилась на затёртую обивку дивана. Разум отделился от тела. Государственная вязка с незнакомцем. Она должна сделать себя готовой. Дрожащая рука медленно опустилась между раздвинутых бёдер. Анна коснулась себя — сухо, болезненно. Пальцы двигались механически, пытаясь выдавить хоть каплю физиологического ответа, пока над ней стоял чужой мужчина и ждал.
Она закрыла глаза, стараясь представить что-то другое, отвлечься от запаха офисного кофе и скрипа его ремня, но в голове билась только одна мысль: он смотрит, как я тру себя, чтобы через минуту в меня войти. Кожа горела от грубого трения. Влага не появлялась. Воздуха не хватало. Чем усерднее она двигала пальцами, тем сильнее сжималось всё внутри от унижения и паники.
Давид подошёл ближе.
— Можно? — негромко спросил он и, дождавшись её слабого, обречённого кивка, чуть приобнял за талию. — Пожалуйста, перегнитесь через подлокотник. Так вам не придётся смотреть на меня, если некомфортно. Я буду очень осторожен.
Анна послушно перегнулась, опёршись дрожащими ладонями о сиденье.
Давид встал сзади. Гладкая, влажная от предвкушения головка члена коснулась её промежности. Анна судорожно втянула воздух. В голове билась паническая мысль: «Сейчас он войдёт. В меня. Чужой мужчина. Для государства». И в этот самый миг её тело превратилось в
История первого раза