Ролли Мемингер любил свою тёщу, но пребывание в жаркой мансарде в солнечный весенний день заставило его пересмотреть некоторые недавние решения в жизни. Вот это, например.
Когда он первоначально согласился помочь тёще с весенней уборкой, то не ожидал, что четвертого апреля будет плюс двадцать девять по Цельсию, чересчур даже для Атланты, штат Джорджия. Он носил коробки на чердак над вторым этажом и полагал, что в этом складском помещении должно быть около тридцати восьми градусов.
Он только что отнёс наверх коробку с рождественскими украшениями и снова оказался на первом этаже, тяжело дыша, хотя для сорокапятилетнего мужчины находился в довольно хорошей физической форме.
— У тебя там чёртова уйма коробок, мам, — заметил он. — Может, что-то стоит выбросить?
Хелен Саттертуэйт задумчиво помолчала несколько секунд, прежде чем ответить.
— Вообще-то, там наверху есть несколько коробок, которые принадлежат твоей жене, и ты мог бы забрать их домой. На них написано её имя. Они стоят там целую вечность. Наверное, штук шесть или больше. Думаю, им найдется место на вашем чердаке.
— Я могу это сделать, — отозвался Ролли. — В следующий раз, когда поднимусь, найду их и начну спускать вниз.
— Спасибо, дорогой, — сказала она, и любовь к зятю была очевидна в её голосе.
Ролли и дочь Хелен, Лиз, были женаты двадцать два года, а до того встречались два года. Хелен и её покойный муж Люк по-настоящему полюбили Ролли, и это чувство было взаимным, поэтому Ролли и помогал тёще в тот день.
После того как Ролли втащил наверх ещё одну коробку с рождественскими украшениями, он огляделся среди груды коробок и нашёл несколько с именем своей жены. Их было четыре с именем Лиз, поэтому Ролли отставил их в сторону, чтобы позже отнести вниз. Ему оставалось поднять ещё две коробки.
Когда он принёс последние коробки, Ролли посмотрел на четыре отставленные в сторону. Он решил заглянуть внутрь, чтобы понять, стоит ли их забирать домой.
В первой коробке, которую открыл Ролли, лежали несколько кукол Барби и аксессуары к ним. Он знал, что они, вероятно, чего-то стоят, поэтому эту коробку он точно заберёт.
Во второй коробке оказались десятки старых фотографий жены в разном возрасте, несколько старых табелей успеваемости и… снимок УЗИ. Какого чёрта! Дата на снимке была двадцать четыре года назад. У Ролли подвело живот.
Когда он немного успокоился, Ролли принялся разглядывать снимок, словно врач, изучая каждую деталь документа. На ней значилось, что она принадлежит Лиз Саттертуэйт, и указывалось, что плоду на снимке было несколько недель.
Во рту у Ролли внезапно пересохло, руки задрожали. Временные рамки на снимке УЗИ приходились на лето перед выпускным годом Ролли и Лиз в университете Тулейн в Новом Орлеане, штат Луизиана. Они встречались почти весь младший курс и стали исключительны друг с другом ещё до весенних каникул. Они даже обсуждали будущий брак, прежде чем разъехались на лето по домам: Ролли — в Де-Мойн, штат Айова, а Лиз — в Атланту.
Ролли и Лиз разговаривали каждую неделю во время летних каникул. Он не смотрел на других девушек всё лето и предполагал, что Лиз тоже ни с кем не встречалась. Она ни разу не намекнула, что была кем-то иным, кроме как верной девушкой Ролли, но, очевидно, нагло лгала ему всё это время.
Ролли сел на пол чердака и снова изо всех сил постарался удержать обед в желудке. Чем больше он размышлял, тем хуже ему становилось. Он был уверен, что она не была беременна, когда вернулась в университет в августе, хотя и отказывала ему в сексе несколько недель, ссылаясь на вагинальную инфекцию.
На привале