мне руки. Она тыкала пальцем и смеялась: «Смотрите, какой у него маленький розовый червячок! А яички совсем крошечные… Интересно, он когда-нибудь вырастет?»
Член Макса теперь стоял как камень — толстый, горячий, с выступившими венами. Он слегка покачивался перед Аниными губами, будто сам подтверждал каждое стыдное слово. Головка блестела, уже полностью мокрой от обильной смазки.
— Я плакал от стыда, а они все трое смотрели на мой голый член. Марта даже наклонялась ближе и дразнила: «Червячок дрожит… ему стыдно!» А потом отец продолжил шлёпать меня уже по голой попе, и каждый шлепок заставлял мой член болтаться у всех на виду. Я ненавидел это… и в то же время… у меня начало вставать прямо у них перед глазами. С того раза это стало правилом. Каждый раз — полное раздевание. И Марта всегда была там. Всегда первой требовала снять трусы.
Макс слегка качнул бёдрами. Его тяжёлый, возбуждённый член едва не коснулся Аниной щеки — горячий, твёрдый, пахнущий возбуждением.
Аня тяжело дышала, глядя на него снизу вверх. Её глаза были стеклянными от смеси шока и дикого возбуждения. Между ног у неё уже было совсем мокро. Она сжала бёдра, но не отодвинулась ни на сантиметр.
— И ты… до сих пор это чувствуешь? — тихо спросила она, почти шёпотом, не отрывая взгляда от его пульсирующего члена. — Когда тебя заставляют раздеться… когда на тебя смотрят…
— Да, — хрипло ответил Макс. — Особенно когда смотрят так, как ты сейчас…
Его член дёрнулся особенно сильно, головка оказалась всего в пяти сантиметрах от её приоткрытых губ. Капля предэякулята уже готова была сорваться прямо на неё.
Макс стоял перед ней, полностью обнажённый, а его толстый, тяжёлый член пульсировал прямо перед Аниным лицом, словно жил отдельной жизнью. Головка была тёмно-красной, блестящей от обильной смазки, которая уже стекала по венозному стволу тонкими нитями.
— Потом Марта поставила это на поток… — продолжил он хриплым голосом. — Она поняла, как это работает, и начала меня подставлять каждый день. То сама разобьёт чашку и скажет, что это я. То разольёт сок по полу и обвинит меня. А чаще всего просто врала: «Мама, Макс опять подглядывал за мной в душе!» Хотя я даже близко не подходил.
Аня шумно выдохнула, глядя, как член Макса дёрнулся вверх так сильно, что едва не коснулся её губ. Из щели вытекла новая густая капля и медленно потянулась вниз.
— Каждый вечер, как только отец приходил с работы, Марта начинала: «Папа, Макс опять плохо себя вёл». И я уже знал, что будет. Она сама подходила ко мне, хватала за резинку трусиков и стягивала их вниз прямо при всех. Я пытался сопротивляться, прикрываться, но она била меня по рукам и смеялась: «Не прячь своего червячка, пусть все видят!»
Макс слегка качнул бёдрами, и его массивный член качнулся ещё ближе к её лицу.
— Однажды она разбила любимую мамину вазу и сразу же закричала: «Это Макс!» Меня поставили посреди гостиной. Марта сама стянула с меня штаны и трусы до щиколоток, а потом ещё и раздвинула мне руки за спину, чтобы я не мог прикрыться. Отец шлёпал меня по голой попе, а Марта стояла рядом, наклонялась и шептала мне на ухо: «Смотри, как у тебя член болтается от каждого удара… уже почти стоит, маленький извращенец». А мама только вздыхала и смотрела.
Ещё одна история вырвалась у него, голос дрожал от стыда и возбуждения:
— Была и совсем жестокая. Марта сказала, что я якобы подглядывал, как она переодевается. Хотя я в тот момент был в своей комнате. Меня
Играем в свидание