сзади, широко развёл её ноги и сильно раздвинул маленькие ягодицы в стороны.
— Держи сама, — бросил он.
Аня, плача, потянулась назад и сама развела свои половинки. Её тугая розовая дырочка ануса полностью раскрылась перед ним — маленькая, морщинистая, девственно-сжатая. Ниже судорожно пульсировало влагалище — гладкие половые губки разошлись, показывая нежную влажную слизистую, которая отчаянно сокращалась вокруг пустоты, словно умоляла войти туда.
Босс не стал церемониться. Он плюнул на свой толстый, уже полностью вставший член и приставил головку прямо к её анусу. Аня громко заплакала.
— Не-е-ет… пожалуйста… там нельзя… я боюсь…
Но он уже начал давить. Тугая дырочка сопротивлялась, но он нажал сильнее. Головка с хлюпающим звуком прорвалась внутрь. Аня закричала — острая боль пронзила её тело. Босс медленно, но безжалостно вдвигал в неё свой толстый ствол, сантиметр за сантиметром растягивая узкий анус.
— А-а-аааа… больно! — рыдала она, слёзы капали на стол.
Он вошёл до конца. Её маленькая попка была полностью насажена на его толстый член. Босс начал двигаться — сначала медленно, потом всё жёстче, вбиваясь в её узкую горячую кишку. Каждый толчок заставлял её худенькое тело дёргаться на столе, маленькие груди тёрлись о дерево.
А её влагалище в это время отчаянно сокращалось. Оно жадно сжималось и разжималось вокруг абсолютной пустоты, словно умоляло заполнить и его тоже. Из раскрытой киски уже начала течь прозрачная ниточка возбуждения, стекая по внутренней стороне бедра. Анус был растянут до предела, а влагалище пульсировало всё сильнее, завидуя и требуя своего.
— Плачь, — рычал босс, крепко держа её за бёдра и глубоко вбиваясь в попку. — Плачь громче. Эти десять миллионов ты будешь отрабатывать именно так. Каждый день я буду ебать твою узкую девственную жопу, за каждый рубль из 10 миллионов.
Аня рыдала в голос, слёзы текли ручьём, но тело предательски отвечало. Её анус плотно обхватывал толстый член, а влагалище продолжало судорожно сокращаться, пустое и жаждущее, словно сходя с ума от этой несправедливости. Каждый толчок в попку заставлял её киска сжиматься ещё сильнее, и Аня понимала, что теперь действительно стала его личной должницей — до конца жизни.
Любовь одного дня