так же, как мы вчера. Но она смотрела на него иначе. Во взгляде той девочки, имя которой я не запомнил, было что-то, что сейчас я видел в глазах Кати. Смесь восхищения и женского, еще детского, но уже узнавания силы. Она смотрела на старшего самца.
Я подбежал к ней и взял её за руку. Она остановилась, посмотрела на меня, потом на него и, рассмеявшись, побежала играть дальше. Мы играли втроем, но мне было обидно всё это время. Я был третьим лишним. И этот её взгляд на него, на старшего, на взрослого, на сильного - он отпечатался в моём подсознании. Сейчас Катя смотрела так же на Николая. Меня успокаивала только одна мысль, за которую я цеплялся, как утопающий за соломинку, у неё во рту мой член, а не его. Он просто наблюдатель. Пока что.
Кате было неудобно в одном положении. Она решила переместить руку и найти новую точку опоры. Но там, справа от меня, лежал Николай. Занимая собой непозволительно много места на этой проклятой кровати. Она поставила руку рядом с ним, и её ладонь уперлась в простыню прямо у его бедра. Она оказалась посередине, между нами. Продолжая наклоняться в мою сторону, она чуть сместилась, и ее рука, выше локтя, ближе к плечу, начала задевать его член.
Я замер. Дыхание перехватило.
Влажные пятна от его смазки оставались на нежной коже моей жены. Я видел это отчетливо, потому что в полумраке блестели эти следы, как дорожные знаки, ведущие в ад. Толстая головка моего директора касалась тела моей жены. Скользила по предплечью, оставляя вязкий прозрачный след. Внутри у меня всё горело от дикого, животного возбуждения. Появилось острое, колющее чувство, что всё неправильно, что это какое-то извращение, что мы переходим черту, за которой уже не будет нормальной жизни. Но вместе с тем, из самых глубин подсознания, из каких-то древних отделов мозга, отвечающих за инстинкты, пришло другое чувство. Липкое, всепроникающее, горячее, как смола, желание продолжать. Смотреть. Участвовать.
Катя лишь улыбалась в ответ на движения члена Николая об её руку. Она чувствовала его прикосновения. Но она не убирала руку. Не отодвигалась. Не отказывала. Она принимала это как должное. Как часть игры, в которую мы все ввязались и из которой уже не было выхода. Чувство, что я сейчас взорвусь, накрыло меня с головой. В мошонке заныло, в паху пульсировало, и я понял, еще пара движений её волшебного языка и всё закончится, не успев толком начаться.
— Подожди, Кать, - прохрипел я, чуть отстраняя её за плечи. - Иначе я кончу.
Она подняла голову и посмотрела на меня. Губы блестели от слюны и моей смазки. В уголке рта осталась тонкая ниточка, которую она тут же слизнула языком. Это было самое эротичное зрелище в моей жизни.
— Может, тогда ты меня? - спросила она, и голос её звучал хрипло, возбужденно.
Катя всегда стеснялась просить меня делать ей куни. Это было табу, которое нарушалось редко, обычно когда она немного выпьет и будет в хорошем, расслабленном настроении. Она стеснялась вида своего влагалища. Говорила, что оно не очень эстетично смотрится, что там всё не так, как в порно, что она переживает, что мне будет неприятно. Глупая, закомплексованная девочка. Я никогда не понимал этих её мыслей. Для меня Катя была прекрасным созданием от макушки до пяток, а её вагину я считал произведением искусства. Розовый бутон, спрятанный между стройных бедер, что может быть красивее? Но она стеснялась. И то, что сейчас, при нем, она попросила, означало, что алкоголь и возбуждение сломали последние барьеры стыда.
Случаи из жизни