Папа рассмеялся и хлопнул его по плечу. Они пошли на кухню ставить чайник.
Я быстро смыла остатки спермы с груди и лица, переоделась в домашнюю футболку и шорты. Когда вышла, щёки всё ещё горели. Виктор сидел за столом, совершенно спокойный, только в глазах блестел хищный огонёк, когда он посмотрел на меня.
Мама поставила на стол печенье и варенье.
— Аня, ты вся красная. Не заболела?
— Нет, просто... жарко сегодня, — пробормотала я, опуская глаза.
Под столом Виктор слегка коснулся моей ноги своей. Я вздрогнула. Его пальцы медленно поднялись выше, под шорты, и коснулись моей всё ещё влажной киски. Я сжала бёдра, но это только сильнее прижало его руку. Один палец медленно провёл по моей набухшей щёлке. Я едва сдержала стон.
Разговор за столом шёл своим чередом. Папа рассказывал про дорогу, мама жаловалась на пробки. А Виктор продолжал меня мучить: его палец осторожно, но настойчиво тёр мой клитор круговыми движениями. Моя киска снова начала обильно намокать. Я сидела, сжимая край стола, и пыталась нормально дышать.
Когда родители на минуту отвернулись к плите, он наклонился ко мне и совсем тихо прошептал:
— Завтра вечером. У меня. Я хочу продолжить то, что мы начали.
Я только кивнула, чувствуя, как новый приступ возбуждения прокатывается по телу.
Позже, когда Виктор уже уходил, он обнял меня на прощание у двери — крепко, по-дружески для родителей. Но его рука на секунду сильно сжала мою попу, а губы почти коснулись уха.
— Спокойной ночи, малышка. И не трогай себя сегодня. Я хочу, чтобы ты была очень голодной завтра.
Я закрыла дверь за ним и прислонилась к ней спиной. Сердце всё ещё бешено колотилось. Киска пульсировала, соски ныли, а во рту до сих пор оставался лёгкий солоноватый привкус его спермы.
Я знала, что завтра снова окажусь в его руках. И мне не терпелось.
Удача