— Трахай меня... — шептала Валерия, задыхаясь. — Сильнее... ещё... я сейчас кончу...
Она выгнулась ещё сильнее, упёрлась руками в перила лестницы. Её киска стала ещё более влажной — смазка текла ручьём, капала на ступеньки, а член скользил уже почти беспрепятственно, но всё равно оставался в плотном объятии её мышц. Это сочетание узости и обильной смазки сводило с ума: каждое движение отзывалось в теле дрожью наслаждения.
Я держал её за бёдра, задавая ритм — то замедляясь, чтобы ощутить, как её стенки пульсируют вокруг головки, то ускоряясь, вбиваясь до упора. Её стоны стали громче, прерывистее:
— О боже... да... глубже... ещё... не останавливайся! — вскрикивала она, задыхаясь. — Я сейчас... я сейчас кончу!
Её тело задрожало, дыхание сбилось, она впилась пальцами в перила лестницы. Я чувствовал, как её мышцы судорожно сжимают мой член, пульсируют, сокращаются в ритме оргазма. Это подстегнуло меня — я сделал ещё несколько резких, глубоких толчков, а затем вышел из неё.
Не выдержав, я сделал пару резких движений рукой — и сперма брызнула на стекло панорамного окна, оставив белые капли на прозрачной поверхности.
Валерия повернулась ко мне, тяжело дыша. Её глаза блестели, губы распухли от поцелуев.
— Это было... безумно, — улыбнулась она, прижимаясь ко мне. — Я никогда такого не забуду.
Мы быстро привели себя в порядок, рассмеялись, пытаясь отдышаться.
Этот момент остался в моей памяти на всю жизнь. Капли спермы на стекле, её стоны, дрожь её тела, страх быть замеченными — всё это стало частью той самой студенческой атмосферы, которую я так хотел вернуть. И, кажется, я получил даже больше, чем ожидал.
Ну вот банальность.