Их оживлённые перепалки тонули в летней дремоте Дианы. Она проваливалась в лёгкий сон, просыпаясь лишь на очередной всплеск голосов.
И вот, когда сознание уже полностью поплыло в тёплых волнах забытья, она ощутила лёгкое прикосновение к плечу.
— А! Что такое? — вздрогнула она, открывая глаза.
Над ней, заслонив солнце, стоял Гена.
— Ты бы перевернулась, племяш. Сгоришь же. Спина-то вся красная, — сказал он, указывая пальцем.
Диана лениво протянула:
— А, ну да… Спасибо, дядь Ген…
Она с неохотой начала поворачиваться, действительно чувствуя, что кожа воспалена.
— Да чего ты заморачиваешься, — не унимался Гена. — Сняла бы лифчик-то. Полос тогда не останется. Загар будет ровный.
Диана приподняла бровь.
— Ага, гениальная идея, любимый дядя. Чтобы увидеть обнажённую племянницу. Да и Дмитрич же тут…
— Да прекрати! — махнул рукой мужчина. — Я-то чего там не видел? А Дмитрич… — он понизил голос, — Дмитрич, поди, давно уже не по этой части! Ему лишь бы рыба клевала.
Неожиданно тишину нарушил спокойный голос со стороны воды:
— Я, конечно, не подслушиваю… — Дмитрич не оборачивался, его поза была неподвижной. — Но ещё одно слово про какие-то "не эти" части, и кто-то у нас по голове удочкой может схлопотать…
Диана и Гена переглянулись, едва сдерживаясь. Но это уже было невозможно. Тихий, а потом всё более громкий хохот прокатился по полянке. Вот же прозорливый старик! Всё слышит!
— А вот возьму и сниму! — вдруг выпалила Диана, всё ещё смеясь и чувствуя прилив безрассудной смелости. — Смотрите только, слюны не останется, чтоб на червяков плевать!
И прежде чем разум успел остановить её, ловким движением она расстегнула застёжку на спине и скинула лифчик, отбросив его на полотенце.
Воздух, прохладный и нежный, коснулся кожи. Груди, освободившись, плавно качнулись, и солнце упало на них тёплым светом. Она закрыла глаза, наслаждаясь ощущением полной свободы.
Со стороны реки не последовало ни звука. Но когда Диана приоткрыла глаза, то увидела невероятное: Дмитрич, казалось бы, всё так же сидел, уставившись на поплавок. Но его голова была неестественно, на все сто восемьдесят градусов, развёрнута назад, прямо в её сторону. Лицо оставалось невозмутимым, если не считать широко открытых глаз. Он чем-то напоминал филина.
— Так! — фальцетом возмутилась Диана, едва сдерживая смех. — Если вы будете меня так глазами прожигать, я обратно оденусь!
Не моргнув, без единого слова, голова Дмитрича так же плавно и неестественно провернулась обратно. Теперь он снова смотрел строго на воду, на свой поплавок.
Гена, опомнившись, торопливо вернулся к своей удочке.
Диана, скрыв улыбку, устроилась поудобнее, вновь подставив солнцу грудь. Где-то вдалеке закуковала кукушка. Поплавок Дмитрича снова резко нырнул.
— Дмитрич! — крикнул Гена. — Подсекай! Клюёт!
*******
— Ну что, ушицы сварим? — потирая руки, Дмитрич достал зажигалку и одобрительно поглядел на аккуратно сложенную кучу хвороста.
— Нет уж! — тут же отозвался Геннадий. — Мы с Диной договорились обойтись без ухи. В оранжевой сумке рагу из дома прихватили — им и поужинаем. Только разогреть осталось.
— Эх, ну что это такое... Рагу... Нет в вас духа авантюризЬма! — разочарованно протянул старик, но всё же принялся хлопотать над костром.
Уже вечерело. Диана заметила, что Гена стоит у воды, но уже давно не рыбачит. Да и предусмотрительный Дмитрич у убрал удочки, сложив их у палатки. Девушка подошла к нему.
— Ты чего тут один? Я думала, ты всё ещё рыбачишь, только сейчас увидела...
Золотая клетка Корины. Часть 9