потребность дразнить и быть желанной, что вполне естественно для привлекательной девушки, — подумала она.
Луиза начала слизывать свои влажные соки с огромного черного фаллоимитатора. Длинными чувственными движениями язык скользил по всей длине фаллоса. Девушке нужно было придумать, как совместить контроль над другими с тем, чтобы сохранить возможность насилия над собой. Паула практически отказалась от попыток взять ситуацию под свой контроль. Конечно, подруга говорила, что работает над этим, но, по мнению Луизы, делала это недостаточно быстро.
Фаллоимитатор был у девушки во рту, и Луиза двигала им, как настоящим членом, желая, чтобы это был именно живой орган.
«Придётся действовать самой», — решила девушка и, устроившись поудобнее на кровати, положила фаллоимитатор рядом с собой. Паула могла присоединиться к ней, а могла и не присоединяться. Луиза была полна решимости взять ситуацию под свой личный контроль. Девушке так нравилось, и в тот момент ей это было очень нужно. Одно дело — довести себя до оргазма, и совсем другое — показать своё тело мужчине, возбудить его и довести до оргазма его самого. Ни один фаллоимитатор в мире не способен вызвать такие ощущения.
Луиза уже смирилась с наказаниями профессора и даже радовалась им. Мужчина не мог сделать с ней ничего такого, что не доставило бы ей удовольствия, так что девушке было нечего терять. Она сама всё сделает, и как можно скорее!
Луиза выпрямилась и, приняв решение, довольно улыбнулась. Теперь чертовке не терпелось воплотить свой план в жизнь.
*****
Паула стояла на авансцене перед притихшей толпой. Ноги у девушки дрожали и подкашивались с тех самых пор, как её сняли с лошади. Внутри всё слегка саднило, а половые губы все ещё помнили размер фаллоимитатора, который проникал между ними. Это был невероятно мощный оргазм. Первый был приятным и необычным, но второй! Это было что-то совершенно невероятное.
Сумев доставить удовольствие стольким людям одновременно, она ощутила власть над этой ликующей толпой. Её тело, получавшее такое сильное наслаждение, доставляло наслаждение и другим, и люди выражали в ответ свою признательность. Пауле было хорошо, очень хорошо, и девушка радовалась, что профессор явно гордился ею, о чём свидетельствовала улыбка, которая, казалось, навсегда застыла на его лице. Это было именно то, чего Паула так хотела: боль от ударов тростью лишь добавляла удовольствия, расширяя границы сексуального мира, в который она решила войти.
— Уважаемые члены клуба, старейшины, сенаторы и директор, — возвестил профессор, привлекая внимание аудитории. — Церемония посвящения завершена, и позволю себе предположить, что моя подопечная прошла испытание.
По залу прокатился одобрительный гул, подтвердивший правоту предположения профессора. Он поднял руки и призвал собравшихся к тишине и порядку.
— На данном этапе вынужден напомнить всем вам, что для того, чтобы профинансировать мою кандидатуру на пост сенатора, нужны ваши самые высокие взносы. Никогда прежде нам не везло так с молодыми и амбициозными ученицами. — По рядам зрителей пробежал одобрительный шёпот, и Паула широко улыбнулась. — По правилам, только шестеро из вас могут победить. Поэтому я выберу только шестерых, и никаких исключений из правил.
В зале тут же поднялась шумная суматоха, все кричали и размахивали руками, пытаясь привлечь внимание профессора. Зрелище напоминало биржу во время финансового кризиса.
— Пожалуйста! Пожалуйста! — умолял профессор, призывая толпу к тишине.
Он подал знак, и бархатные занавеси снова раздвинулись. На месте лошади теперь стояли старые, обветшалые колодки. Отверстие для шеи и по одному отверстию для запястий располагались рядом с головой, чуть ниже, чем у большинства экземпляров, но в остальном колодки были такими же, как обычно. Двое мужчин пронесли колодки по дощатому настилу к самому краю помоста и спустились
С женой