очередной сюрприз. Во-первых: отсутствие Лёхи. Пацана он искренне полюбил, и всячески поощрял в его интересах. Да и тот в отличие от женской половины семьи не столько стремился к бытовому комфорту, сколько радовался открывшимся возможностям в познании мира! Поэтому Евгения его отсутствие реально встревожило. Ни мать, ни тем более сестра не знали куда он уехал. Он позвонил в охрану. Там сказали, что мальчик жив-здоров, поужинал в ресторане и обосновался в гостинице при нём. Отлегло. Во-вторых: к ужину не вышла Дарья, но Светлана сказала, что девочке просто нездоровится. Сама же мать семейства встретила его при полном параде. Да и ужин был больно похож на романтический.
— Почему Алесей уехал? – спросил он, садясь за стол.
— Я попросила его маленько пожить вне дома. Он и так много услышал, и увидел, чего не надо бы ему.
— А у тебя, что за праздник?
— День примирения и принятия.
— Дашку простила?
— Да. И поняла... Мы сегодня с ней с твоего ухода общались. Лёшу отправили развеяться и общались. Пол дня плакали, прощения друг у друга просили. Жизнь нашу прежнюю вспоминали. Я ей как тебе всё начистоту рассказала, она мне. Я тоже много не знала. А ты нас оказывается из такого говна вытащил, вовремя, что ещё пара недель и был бы совсем пиздец. Директору моему меня мало стало... Оказывается, он к Дашке уже начал подкатывать. Типа не хочет ли она маме помочь. А она вроде и не против... Не знала она тогда ещё как помогать придётся. А коллектор, который из меня почти проститутку сделал, тоже оказывается ей предлагал. Этот откровенно с цифрами... Говорил, что она больше, чем мать заработает раз в пять. То, что мать-проститутка забралась в койку к спасителю восприняла как предательство. Типа не достойна я тебя, грязная. И рассказать тебе не могла... Вот у неё крыша то и поехала. Прости её. Меня принял, и её прими. Могу уйти я... Она боится. Выбирай, твоё право. Не хочешь выбирать, можешь с обоими жить. Но не обижай её больше.
Она замолчала, ожидая его реакции, а он. .. Мозг его опять вскипел. То, на что он не обратил внимания в её покаянии в первый раз, ударило его наотмашь... В его памяти всплыло видео, присланное ему сразу после бегства из страны. Видео, где его родная сестра просила его о помощи, которой он не мог ей дать, видео, где её неоднократно насиловали на глазах у родителей. И они тоже просили помощи... Он отомстил... Но помочь не смог. А здесь Смог! Скупая слеза покатилась по его щеке. Светлана смотрела, как человек сидящий на против свивает в спираль и завязывает узлом вилку... Ей стало по-настоящему страшно, но он плакал. Она тоже заплакала. Не так как умеют плакать мужчины, по бабьи, достаточно громко с всхлипами и причитаниями. Это вывело его из гневного ступора. Ужин так и остался не тронутым. Он поднял её и увёл спальню. Помог раздеться, разделся сам. Целовал, обнимал, гладил, успокаивал. Успокоился и сам. Она лежала у него на плече, и он считал, что трудный день наконец закончен. Светлана вдруг приподнялась и шепнула ему на ухо:
— Сейчас Дашу приведу.
— Она ж болеет, - припомнил он изначальную версию.
— Конечно болеет. Тоской по тебе и любовью к тебе. Ей тоже тебе сказать много надо.
Не одеваясь, голая, она вышла, и вскоре вернулась с такой же обнажённой дочерью.
— Прими нас такими какие есть. Она любит тебя, и я люблю. Она чистая, я грязная. Она сделала тебе больно любя тебя, не
Секс с дельфинами