прилечь и отдохнуть. Таким местом оказалась его спальня. Аня помогла "дядюшке" переместиться на кровать. Он чувствовал себя более уверенным в присутствии девушки, особенно его сердце оживало даже при простом прикосновении, поддержке за локоть, а еще лучше за талию. Ким Арсентьевич, удобно расположившись на горе подушек, погладил место рядом с собой и попросил Аню устроиться для чтения на этом месте:" Аня, милая моя девочка! Давай ближе, на подушке рядом. Так лучше воспринимается содержание книги. Читай, читай... Ах, эти французские романы! В моем возрасте такое заставляет сердце беспокоиться и будоражит кровь.
Аня краснея тихо произносит:" Уже поздно. Может завтра продолжим?" Ким Арсентьевич проникновенно с чувством сказал;" Поздно? Для любви не бывает поздно! "Анжелика" - это роман о настоящей любви и страсти. Девушка продолжила читать низким, бархатным голосом. "Анечка, ты так нежно произносишь эти слова... Словно для меня одного." Аня, не глядя в глаза "дядюшке" почти прошептала:" Это просто книга." А он, приблизив свое лицо к лицу Ани, сказал:" А ты словно героиня. Ты такая свежая чистая... Эх, если бы я был помоложе." Аня нервно перевернула страницу и щеки ее сделались пунцовыми. Она боялась поднять глаза на Кима Арсентьевича, в его глазах она прочла то, чего не могла прочесть раньше. Аня попыталась читать дальше текст романа:" Он взял ее руку и поднес к губам. В этом взгляде было столько нежности, что сердце Анжелики дрогнуло..." "Дядюшка" смотрит на руку Ани и словно поддавшись порыву, берет ее ладонь и легко, почти неуловимо, целует ее. Аня вздрогнула, покраснела еще сильнее, но руки не отняла. А Ким Арсентьевич мягко почти шепотом:" Прости, но это так естественно - проявлять нежность к тому, кто дорог. Ты ведь дорога мне, Аня. Я это понял как только увидел тебя в первый раз. Ты та женщина, которая вернула мне вкус к жизни.
"Дядюшка" улыбнулся самой обворожительной улыбкой из своего арсенала соблазнения и вдруг отпукает руку Ани словно замечая что-то на подушке рядом с ней:" О, смотри ! Что это?" И Аня увидела, что на подушке лежит, волшебным образом появившееся, изумительное жемчужное ожерелье. Крупные жемчужины на тонкой серебрянной цепочке мерцали даже при электрическом освещении спальни. Ким Арсентьевич осторожно надевает ожерелье на шею Ани. Его пальцы скользят по ее по ее коже, задерживаются на затылке. Аня начинает мелко дрожать всем телом, а "дядюшка" восхищенно шепчет на ухо:" Оно тебе очень идет. Как будто сделано для тебя. Аня трогает жемчуг, смотрит на "дядюшку" и в ее глазах читается смесь смущения, благодарности и как ни странно зарождающейся привязанности:" Оно... оно чудесное. Спасибо. Вы так добры ко мне. " И девушка быстро покинула спальню.
В назначенный день, Кима Арсентьевича посетили его адвокат, нотариус и домашний врач. Гена прикатил коляску с хозяином и тот попросил оставить их. Гена удалился, но не далеко от приоткрытой двери кабинета. До него доносились обрывки фраз, но общий смысл можно было понять. Врач:" Ваше сердце. .. беречь, может остановиться во сне! Минимум волнений, умеренные нагрузки. Плавание в бассейне." Ким Арсентьевич спросил спокойным голосом:" У меня еще есть время?" Врач после паузы:" Гарантий никаких. Вы сильно навредили себе после кончины любимой жены. Месяцы - 5. ..7." Гена побледнел, а ведь можно остаться ни с чем, если в завещании нет наших имен. А как узнать? У нотариуса - это самоубийственно. Получается только максимальное сближение с "дядюшкой", чтобы он расчувствовался. Есть у него такая черта характера, самая уязвимая.
"Дядюшкин" особняк с появлением Ани превратился в светлое, наполненное жизнью и цветочными
Похоть