каждым днем их дружба, точнее влюбленность все больше занимала место в жизни каждого из них. А вот у Люси ситуация изменилась. Несмотря на общение с Геной и Аней, Люся всегда была изгоем. Ее горб становился поводом для насмешек - дети дразнили, взрослые смотрели с жалостью или брезгливостью. Она держалась стойко, старалась не показывать боль, но внутри копилась горечь. Однажды почтальон принес письмо - от дальнего родственника, сказочно богатого дядюшки, живущего в большом городе. В письме была просьба приехать :" Приезжай, Люся. Мне так одиноко. Прости, что не писал раньше." Ниже прилагался комментарий поверенного в делах дядюшки адвоката. Жена и ребенок скончались при родах. Поздний брак. Ким Арсентиевич впал в жуткую депрессию, передвигается на инвалидной коляске. Страдает от одиночества и тоски. Вся надежда на Вашу доброту! " Люся думала недолго. Здесь собственно ее ничего не удерживает, а там она нужна. Люся, в одну ночь собрала вещи и уехала, даже не попрощавшись. Она боялась расплакаться, показать слабость, увидеть жалость в глазах Гены или Ани. Она боялась передумать при прощании. Ей хотелось исчезнуть внезапно, чтобы односельчане напоследок не успели напоследок отпустить едких шуток. И самое главное в глубине души она верила, что дядюшка примет ее такой как она есть.
А время неудежимо продолжало свой бег, нет это не была река жизни, скорее паровой каток подминающий под себя всех обессиленных, униженных и просто до кучи, потому что не повезло господам. Гена по возможности встречал Аню, возвращающуюся после сбора полевых и лесных трав. Он забирал у нее корзину и каждый раз удивлялся ее весу. Дома у Ани он спросил у нее, что это за травы. Аня оживилась, глаза засветились;" Это зверобой, мята, чабрец. Я сушу их, а потом продаю. Травники охотно их берут. Тебе же известна моя мечта о собственном цветочном магазине. Где будет все живое настоящее. Аня говорила, а Гена вдруг поймал себя на мысли, что слушает ее с неподдельным интересом. И улыбка у нее - не яркая, а теплая, домашняя. Девушка подошла к Гене и предложила парню выпить чаю с мелиссой. Это же успокоительный чай, воскликнул Гена, но ведь есть более приятные способы расслабиться и Гена притянул девушку к себе:" Ты мне очень нравишься Аня, - будь моей девушкой. Гена опустилсяна диван и усадил себе на колени Аню. Впервые он ощутил своими бедрами упругость и одновременно мягкость изящных девичьих ягодиц. Это ощущение было таким возбуждающим, что заставило Гену потерять голову. Парень страстно, но с нежностью целовал поддатливые губы девушки. Его руки блуждали по телу Ани, исследуя и узнавая его от затылка до пят. Под его ладонями набухли соски небольших, как крупное яблоко идеальной формы грудок. Затем Гена уже тяжело дыша, задрал подол платья и начал ласкать прохладную атласную кожу внутренней стороны крутых бедер девушки. Его рука легла на лобок прикрытый тонкой тканью кружевных трусиков и вот в этот момент девушка вздрогнула, отвела руку Гены в сторону и встала. Лицо Анны было пунцовым, ее грудь быстро вздымалась из-за частого дыхания:" Мы должны остановиться! Это неправильно вот так делать!" Гена взмолился и начал с жаром говорить о своей любви, о желании прикосаться к девушке, доказать свою любовь. Аня в свою очередь, глядя прямо в глаза парню, заверила, что тоже полюбила его, но воспитана в строгости и до свадьбы будет соблюдать девичью честь. Эта новость ошеломила Гену, хотя Люся предупредила его о старомодных особенностях характера Ани. Тем не менее парень взял себя в руки и все таки
Капелька и Дойч