Веры анальную пробку и стал впихивать туда свой толстый член.
Когда Муса уверенными движениями буравил её вагину, Вера тихо охала, но это было терпимо. А потом когда он медленно вытащил член, провёл головкой чуть выше и приставил её к слегка раскрытому после пробки анусу, Кариму пришлось оторваться от минета, поскольку Вера стиснула зубы и только мычала от боли.
Муса начал давить. Головка была заметно толще пробки, которую она носила весь день. Сначала появилось сильное, тупое давление, затем — острое жжение, будто её разрывали изнутри. Вера вцепилась пальцами в край стола так, что побелели костяшки.
— А-а-ах... — вырвался у неё сдавленный, дрожащий стон.
Боль была резкой и глубокой. Казалось, толстый горячий ствол буквально раздирает её анус. Каждый новый миллиметр отдавался острым, тянущим ощущением внизу живота, словно внутри неё пытались протолкнуть слишком большой и твёрдый предмет. Слёзы мгновенно выступили на глазах.
— Слишком... большой... — едва слышно всхлипнула она, прикусив губу до крови.
Муса остановился, давая ей время привыкнуть, но не вышел.
— Дыши... расслабься, — прошептал он ей на ухо, одной рукой гладя её по животу. — Головка уже прошла. Самое тяжёлое позади.
Вера тяжело, прерывисто дышала, пытаясь расслабить мышцы. Но тело сопротивлялось. Анус горел, пульсировал, обхватывая чужой толстый член так плотно, что казалось — вот-вот порвётся. Боль была настоящей, почти невыносимой... и в то же время сквозь неё уже начинало проступать что-то другое — странное, тёмное, запретное возбуждение.
Муса медленно, очень медленно продолжил входить дальше. Вера чувствовала каждый сантиметр — как он раздвигает её стенки, заполняет собой, проталкивается глубже, чем когда-либо была пробка. Когда он наконец вошёл до самого конца, она дрожала всем телом, по щекам текли слёзы, а из горла вырывались тихие, сдавленные всхлипы.
— Вот так... молодец, — прошептал Муса, целуя её в шею. — Твоя дырочка уже под меня подстраивается.
Он остался внутри, давая ей время привыкнуть к чудовищному ощущению наполненности. А Вера только тяжело дышала и пыталась понять, почему сквозь эту жгучую боль ей так нестерпимо хочется, чтобы он начал двигаться. И он начал:
— Нормально, нормально! Сейчас привыкнешь. Я аккуратно..., — погладил её по голове Муса, всё глубже проникая в женский анус.
Он оказался прав. Натренированная за последние недели задница довольно быстро приспособилась и к этому размеру. Боль постепенно стала тупой и ушла на второй план. Вера даже смогла открыть глаза и оглядеться.
Согреть?