я её жарким шёпотом в ухо, - но мы оба знаем, что ты пришла сюда за другим.
Массируя её бюст, я другой рукой расстегнул оставшиеся пуговицы - одну за другой, пока обе части её топика не разошлись в стороны, выпуская упругие полушария на свободу.
Я воспользовался этой возможностью, чтобы обхватить ладонями её грудь, взвесить её налитую тяжесть, а затем начать чуть более грубо пощипывать и натирать затвердевшие соски, вызывая у неё всё более громкие стоны удовольствия.
Я понял, что она зашла уже слишком далеко, чтобы повернуть назад. Теперь она смелее выгибалась вперёд, переминалась с ноги на ногу, слегка извиваясь и с каждой минутой тёрлась о меня всё энергичнее, не делая никаких попыток прикрыться.
Я же целовал её шейку сзади, позволяя своему языку скользить вверх и вниз и пытаясь отыскать у неё те эрогенные местечки, на которые она реагировала сильнее всего.
Вскоре мои нетерпеливые руки скользнули по её коже и потянули белый топ назад, пока он не сполз с её плеч вниз по рукам... после чего я полностью стянул его с неё.
- Мы не можем... - запоздало запротестовала она, пытаясь обернуться, а её руки рефлекторно напряглись, пытаясь в последний момент не дать лишить себя одежды, прикрывавшей верхнюю часть её тела.
- Не оборачивайся, - велел я ей тихим, но строгим тоном.
- Ты ведь хотела этого... тебе самой это нужно, чтобы доказать, что ты - не зажатая тихоня и не та серая мышка, какой тебя считают все. Это твой шанс сделать то, о чём никогда не забудешь. Ни имён, ни лиц, только ты и я - незнакомец, который трахнет тебя здесь... где любой может увидеть тебя.
Я почувствовал, как дрожь пробежала по её телу, когда она посмотрела вниз, на переулок, осознавая, насколько она открыта для любых взглядов. На площадке, где мы стояли, над нами горел свет, и любой проезжающий или проходящий мимо мог ясно видеть нас.
Я воспользовался этим мгновением её растерянности, чтобы вернуть руки к заманчиво обнажённым сиськам и, сжав их, вновь крепко притянуть её к себе. Наклонив голову, я обхватил губами мочку уха и начал слегка покусывать её, не забывая играть языком с ней и верхней частью шеи.
Принимая ласки, она расслабилась, прильнув ко мне всем телом.
- Положи руки на перила, - сказал я тем же тихим, но требовательным голосом.
На мгновение её тело напряглось, а затем она слегка наклонилась вперёд и упёрлась обеими руками в металлическое ограждение лестничной площадки.
Я провёл правой рукой по её бархатистой коже, наслаждаясь ощущением того, как она покрылась мелкими "гусиными" пупырышками от смеси возбуждения и вечерней прохлады, пока не добрался до пупка, пощекотав его пальцем и вызвав этим у неё ещё одну дрожь.
Затем я скользнул рукой ниже, чуть надавив на мягкий живот, чтобы проникнуть под пояс её розовой юбки. Через секунду мои пальцы проникли в её трусики, и подушечки ощутили приятную мягкую поросль волосиков на лобке.
Не останавливаясь, рука скользнула ещё чуть дальше и ниже - и вот уже кончики пальцев достигли раздвоенной вершины её киски... а девушка вновь слегка вздрогнула и, коротко переступив, расставила ноги чуть пошире.
Мой средний палец миновал верхушку её таких чудесных на ощупь, гладко-шелковистых и уже вздувшихся в возбуждении половых губок... а затем слегка проник внутрь.
Она была уже настолько мокрой, что мой палец легко, словно в растопленное масло, проскользнул внутрь, через тёплую, обволакивающую глубину входа. Задержавшись там лишь на пару секунд, я извлёк покрытый влагой перст и вновь провёл им вверх по горячим губкам, остановившись на маслянистой горошине клитора.
О! Женщины, имя Вам - вероломство!