и лёд. Он начал вспоминать сестру, маму, отца... Но не на том последнем видео, а живых, какими они были в его детстве. Он даже вспомнил, как подглядывал за сестрой, когда та переодевалась, и мысленно улыбнулся. Такого не было уже много лет. Вдруг тело женщины начало содрогаться. Он поднял глаза. Подложив, той подушку под плечи, Вадим ебал её прямо в горло.
— Она умеет, ей нравится, - как бы предвосхищая его вопрос сказал тот, - ты лучше нормально её трахни, то раздразнил девочку...
Васильев посмотрел вниз. Задумавшись о своём, он даже не заметил, что стояк вернулся. Теперь они брали её с двух сторон, не сговариваясь, синхронно. Тело женщины подрагивало в такт их толчкам, и казалось бесчувственным. Иногда по нему пробегала дрожь. Вадим знал, что так проявляются её оргазмы, когда она максимально расслабляется. В их семейном постельном лексиконе было такое. Она уходила куда-то очень далеко, так, что он даже иногда боялся, но имел её грубо, ворочая как хотел. Называлось это у них «некрофилия». Случалось это редко. Обычно в таких случаях она говорила, что очень устала и ей надо расслабиться и подумать.
Муж был абсолютно прав. Настоящая Владислава Фетрова была сейчас не здесь. Инстинкты и рефлексы работали сами по себе. А в голове кипела бешенная работа. Она пыталась проследить трансформацию шефа, произошедшую, и будущую. Не хватало фактов, но профессионал её уровня мог угадывать очень многое по мимике и междометиям. И картина складывалась скверная. Она уже поняла, что зашла слишком далеко, что это уже не уроки секса, а чертовски странная психотерапия о которой ни они, ни он не думали, когда всё начиналось... Но два дня! Человек раскрылся и меняется! Кто она, зачем она здесь? Почему он ей позволяет? Человек, который легко гнул любого, мог стереть в порошок, вдруг оказался маленьким несчастным мальчиком, которому нужна семья, о которой он может заботиться... Ему нужен секс, которого у него не было всю жизнь... Он пытается начать жить заново... Но ведь. .. ...простые решения здесь вообще не реальны. То, что они сейчас творят, он и они – это вообще за гранью, не только морали, это за гранью всех его, их жизненных устоев.
Кончили они одновременно. Васильев даже ответил на жест Вадима, когда тот выставил вперёд ладонь. Типа, мы это сделали бро! Они сели за стол, налили вина. Лада продолжала лежать бездыханным телом.
— Что с ней, всё нормально? – обеспокоился Евгений.
— Думает... Видимо много... Задал ты ей сегодня. Да и она тебя, вижу, тоже за жабры схватила. Она так только со мной... Ты гляди, я тебе её не отдам, не посмотрю!
— Да какой там, у меня дома своих хватает. Что делать – не знаю... А она у тебя вообще... Хочешь, не хочешь, но я её уже люблю... Не как просто женщину даже... Не поверишь – как маму. Хотя ебать маму не хорошо... Но мне уже всё равно. Одним грехом больше, или двумя... Не мне святошу из себя строить. Вы ме жизнь возвращаете... Как это у вас получается? Не знаю...
Лада молча встала, взяла пустой бокал, и осуждающе окинула взглядом мужчин. Те засмеялись. Звонко, раскатисто. Вадим усадил жену рядом, обнял её. Евгений налил, и произнёс тост: «За самую лучшую из женщин! Или худшую...» (он любил этот фильм, и много раз его пересматривая, поражался характерам главных героев, их простой мудрости).
— Никому тебя не отдам, - прошептал ей на ухо муж, и слился с ней в долгом страстном поцелуе.
Познание рабы (интернет версия). Глава 2. День первый