Света сама не поняла, как так произошло. А Вадим приобнял её и расцеловал в обе щёки, усадил за стол и предложил разделить с ними трапезу. Разговор шёл о каких-то бумагах, оборудовании, решались кадровые вопросы. Мозг не хватавшей звёзд с неба простой учительницы биологии отказывался вникать в эти фразы. Она молча ела, не совсем понимая цели своего присутствия.
— А расскажите нам о себе, Света, - неожиданно обратилась к ней Лада.
Она непонимающе посмотрела на Евгения, Тот увидел в глазах её панику.
— Рассказывай, как мне, всё, или я расскажу.
Смотря на неё, он понял, что паника может вот прямо сейчас перерасти в истерику. О сжал её руку в своих, и смотря ей прямо в глаза сказал:
— Расскажи. Это надо, тут все свои, и они очень хорошие, добрые. Не бойся, никто не осудит. Поймут.
Последнее слово было адресовано скорее Владиславе, на которую тот вдруг выразительно посмотрел.
— Ладушка, не пугайся, будет много плохого, но ты хотела понять... Так что не обессудь.
Васильев ещё раз крепко сжал руку сестры и кивнул головой:
— Давай не бойся, и их не жалей, пусть услышат, всё услышат.
— Про меня, или про нас тоже, - со страхом в голосе спросила та.
— Всё! С самого начала и до конца! Так надо! – в голосе Васильева появилась сталь, о которой присутствующие уже подзабыли.
И Светлана стала говорить, не громко, ей было стыдно и страшно посвящать в свои горести и позор посторонних, как она считала, людей. Но раз брат сказал... Неожиданно для Евгения в рассказе про директорские оргии всплыла новая деталь. Он знал, что некоторые ученицы туда тоже попадали. Но оказывается была одна постоянная. Из неблагополучной семьи, которую развратили по полной практически за еду и одежду. Оказывается, сестра даже испытывала к ней почти материнские чувства, а их заставляли звать друг друга «мама» и «дочка». Он взял это на заметку. (Уже через несколько дней в том городе к жене одного из фигурантов дела пришёл человек. Объяснил несчастной женщине, что её муж действительно виноват меньше всех. Действовал в основном из чувства не быть в этой компании белой вороной. Девочек старался избегать. А уйти уже не мог, не отпускали. Пообещал условный срок, переезд в другой город и работу обоим. Она как раз пожаловалась, что её тоже уволили, и спросила, что они будут должны за это, сказав, что денег больших нет. Всё, что от них потребовали: взять на воспитание и попечение ту самую девочку. Которую тут же той к обоюдному согласию и вручили.)
Он и другое взял на заметку... Лада слушала, иногда цепенея от ужаса, что пришлось пережить этой семье. У Вадима сжимались кулаки и скрежетали зубы.
Когда повествование дошло до событий уже в доме брата, женщина вопросительно посмотрела на него, но тот лишь утвердительно кивнул. В уме Влады начало закипать жуткое зелье из ужаса, ненависти, умиления и сострадания. Добавив туда ещё и понимание, и благодарность она впала в ступор. Когда Светлана закончила, в комнате повисла напряжённая тишина. Как ни странно, первым заговорил Вадим. Ну не только заговорил. Он поднял Светлану с места, распахнул на ней перед Евгением халат. Поднял, отнёс на ложе, и вот тогда уже сказал:
— Трахни её Женька, ей надо, очень. Она же любит тебя, больше жизни любит.
Тот поднялся, но неожиданно на пути его с лицом, которого он никогда ещё не видел встала Лада.
— Дашу зачем? – его как будто ударили ножом.
— А я бы убил её если б не выеб. Помнишь, как тебя пытался. Я ж
Подчинение