В первую ночь, после развода с мужем моя большая квартира в самом центре Санкт-Петербурга, казалась огромной и безлюдной. Хуже всего была тишина, давившая со всех сторон, нарушаемая лишь цоканьем когтей моего пса Рекса, по деревянному полу, когда он следовал, за мной из комнаты в комнату. Я налила себе бокал вина, которого на самом деле не хотела, посмотрела в мобильный телефон, ожидая сообщения, о признании мужа в ошибке с разводом, которое так и не пришло, и наконец забралась в постель одна. Мне было, уже тридцать, и сейчас мне как никогда нужна была мужская поддержка.
К третьей ночи, одиночество превратилось в физическую боль, в пустоту в груди, которая, казалось, расширялась с каждым мгновением. Я лежала на боку на большой двухспальной кровати, глядя на пустую подушку рядом, представляя тепло бывшего мужа, его объятия, его щетину, царапающую мое плечо. Простыни теперь пахли кондиционером для белья, а не им. Рекс спал у изножья кровати, теплое, дышащее присутствие, которое одновременно утешало и жестоко напоминало о том, чего мне не хватает.
Всё началось с отчаянной, недоработанной идеи. Я была на кухне, делала себе кофе, держа в руке банку, со сгущёнкой, чтобы положить пару чайных ложечек вместо сахара. Мои мысли невольно вернулись к воспоминанию, о языке бывшего мужа между моих ног, о том, как он заставлял меня дрожать и стонать, пока он ласкал им мои гениталии. Я посмотрела на Рекса, лежащего на своей лежанке в углу, его голова покоилась на лапах, он смотрел на меня своими тёмными, доверчивыми глазами. Эта безумная мысль мелькнувшая в моей голове должна была меня шокировать. Она должна была вызвать у меня отвращение. Вместо этого в животе расцвела горячая волна любопытства и стыда.
В ту ночь я открыла банку со сгущенкой, зачерпнула щедрую порцию и намазала ею свой «Детородный орган», от холодной липкости меня пробрала дрожь. Я раздвинула ноги на краю кровати, сердце бешено колотилось, и позвала Рекса.
— Иди сюда, мой мальчик.
Рекс подошёл, с внезапным интересом обнюхивая воздух. Его нос уткнулся мне в промежность, и первый же мазок его влажного языка, по моему клитору заставил меня ахнуть. Грубое, тщательное облизывание в сочетании со сладкой, липкой сгущенкой вызвало разряды электричества прямо в моём лоне. Я застонала, запрокинув голову назад, пока Рекс работал, его язык проникал всё глубже, проникая в моё отверстие влагалища, вылизывая мой анус, где я тоже размазала сгущенку. Я кончила сильно, мои бёдра сжались вокруг головы пса, пальцы впились в одеяло. Я закричала, смешав имя бывшего мужа и всхлипы. Но это был не он. Но это чувство... Это чувство было ослепительным.
Я делала это несколько ночей подряд с Рексом. Вскоре, я даже не использовала сгущенку. Я просто лежала на спине, раздвинув ноги, и он знал, чего от него, я хотела. Рекс забрался наверх, его тяжелые лапы легли, по обе стороны моих бедер, и он начал свою работу. Его язык щелкал, по моей промежности, а затем с безошибочной точностью нашел мой клитор, отчего у меня потемнело в глазах. Рекс лизал, он исследовал, он слизывал мою собственную сперму, которая вытекала, из меня, когда я снова кончала, мое тело выгибалось, над матрасом. Иногда мне приходилось отталкивать его, чтобы он отпустил меня. Это стало нашим ежедневным ритуалом. Моя ночная доза получения сексуального удовольствия.
После этого я всегда давала Рексу лакомство, почесывала за ушами и шептала: «Ты Молодец, мой мальчик». Я засыпала, чувствуя тепло его тела, прижавшегося ко мне, его нос все еще был влажным на моем бедре, и стыд растворялся в странном,
Виктория