интонацией рабовладельца: «Долго еще тарелки вонять на всю квартиру будут?» Проще говоря, мама довольно грубая… но это не делает её менее привлекательной для меня.
Да, «при всём при том при этом», у меня на нее пунктик, давно и довольно серьезный. Я очень хочу свою маму как женщину. Но…
Внешне она меня полностью устраивает – длинная худая фигура, с непропорциональной остальному телосложению большой грудью - во время моих индивидуальных актов самообслуживания очень даже будоражит разум и укрепляет отросток.
Но таки та мама, которую я по-разному трахаю в своих мечтах и реальная мама, это две совершенно разные женщины – по манере поведения и характеру.
В моих фантазиях она приветливая, постоянно улыбающаяся, веселая, простая и на все готовая, разумеется. И этот образ, по сути, является полным антиподом реального характера мамы.
Вышесказанное и останавливает меня даже от мысли о призрачной тени попытки каким-либо образом намекнуть объекту страсти на свои потаённые желания. Но я усердно продолжаю, в мечтах, трахать одну и ту же, свою родную, но другую маму, постоянно увеличивая мозоли на своих тренированных руках.
Однажды вечером намереваясь заняться старой доброй мастурбацией используя буйную фантазию и фото юной мамы в купальнике, в очередной раз мимоходом задумавшись о том, что будет если она узнает о моих желаниях и виртуальных занятиях с ней сексом – я пришел к однозначному выводу, что меня бы не просто отшили, а издевательски высмеяли и всевозможно жестоко унизили бы.
Но в этот раз понимание данной аксиомы не повергло меня в легкое уныние, а почему-то слегка разозлило, и сжав в руке набирающий вес орган я впервые захотел пофантазировать на то, как трахну свою маму именно такую какая она есть – но не просто, а собрался совершить над ней фантазийное принуждение или типа того.
Но мой план тут же обломала реальная мама, пришедшая с работы существенно раньше, чем ожидалось. Я даже успел настроится на пару-тройку придирок, которые она по обыкновению озвучивает, входя в квартиру, но она молча прошла в свою комнату, а оттуда сразу в ванную.
Моется быстро, так что через пять минут мама вышла, но опять же вопреки ожиданию ушла не на кухню, покушать, а в гостиную, где надолго затихла.
Дверь в мою комнату была приоткрыта, поэтому я легко определял её перемещения. То, что мама безмолвно и в тишине сидит в зале напрягло, поэтому нехотя направился к ней, хотя обычно не лезу под горячую руку родительницы, почти всегда приходящую с работы в раздраженном состоянии.
Мама сидела на диване вытянув свои длинный ножки, положив одну на другую, её руки были скрещены на животе, а подбородок упирался в грудь. Мне показалось что она спит, это впечатление усиливал махровый халат, похожий на плед, в который мама завернулась и будто пригревшись закемарила. Её светлые влажные волосы не были уложены после вытирания полотенцем, и голова мамы выглядела как частично сдутый одуванчик.
Еще раз пробежав глазами по длинным ножкам, задержав взгляд на острых коленках и части бедер не прикрытых средней длинны халатом, я собрался тихонечко ретироваться, но тут мама подняла голову и посмотрела мне в глаза.
— Если бы ты знал, как я устала быть сильной женщиной… - еле слышно прошептала она и в ее глазах блеснули слезы, - так все достало!..
— Что случилось? – растерянно спросил я, ведь такой маму я еще ни разу не видел, или не помню.
Темные глаза мамы сузились, и я уже приготовился услышать сухое: «Ничего!» Но вместо этого на меня внезапно полился сумбурный поток эмоций и мыслей родной женщины, которые явно и погрузли её в эту тревожную
Кыргызское счастье