— Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно?
Она продолжала фальшиво улыбаться и кивнула.
— Я знаю.
— Ты голодна? Сегодня вечером я приготовлю все твои любимые блюда.
— Звучит неплохо, — сказала она. Несмотря на свою фальшивую улыбку. Но ее грустные глаза выдали ее.
На ужин был свежий лосось, приготовленный на гриле до совершенства, печеный сладкий картофель и свежий салат, заправленный малиновым винегретом по собственному рецепту Стейси. Я расстелил одеяло у костра, поставил импровизированный стол и бутылку вина. Мы ели, в основном, в тишине. Стейси ковырялась в еде, но не похоже, чтобы у нее был аппетит. Она поблагодарила меня за то, что я нашел время и приложил усилия. Ее слова прозвучали пусто и без эмоций. Она страдала, на каком-то первобытном уровне.
После ужина я подбросил дров в костер, а Стейси уселась в кресло-мешок, подтянув колени к груди.
Стрекотали сверчки, над поляной сияли звезды. Вдалеке шумела стремительная река, соревнуясь со случайными хлопками и плевками огнем от горящих углей костра. Дым вился сквозь богатый навес из ветвей деревьев, раскачивающихся высоко над нами. Обстановка была идеальной для романтического вечера, но мрачное настроение Стейси оставляло у меня ощущение пустоты в желудке.
Стейси уставилась стеклянными глазами на огонь, выражение ее лица было пустым. Она натянула бейсболку так низко, что ее лицо было частично скрыто тенью. Ее мрачное настроение было похоже на грозу, и я не мог понять, почему.
Я встал на колени у костра и ткнул палкой в подрагивающее бревно, заставляя несгоревшую древесину оседать и разгораться. Огонь затрещал, и свежие языки пламени вспыхнули, отчего мерцающий свет заплясал по залитым слезами щекам Стейси.
У меня свело живот, а лицо онемело. Что-то было ужасно неправильно. Я не так представляла себе наше свидание. Почему именно сейчас? С тех пор как Лилли разрешила мне встречаться с Бринн и Стейси, я провел полдюжины ночей наедине с каждой из них. Каждое свидание было лучше предыдущего. Стейси любила меня. Я был уверен в этом.
Я бросил свою импровизированную кочергу и пересек поляну, пока не добрался до кресла Стейси. Я опустился перед ней на колени и заглянул в ее печальные глаза.
— Привет, красавица. Что происходит с твоей семьей? Поговори со мной.
Стейси фыркнула и вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони.
— Я же сказала тебе, я не хочу об этом говорить.
— С твоими родителями все в порядке?
— Они в порядке, — сказала она, ее голос дрожал от эмоций.
— Это из-за твоего младшего брата?
Она покачала головой.
— Твои бабушка и дедушка? Или, может быть, тетя или дядя?
— Дело не в этой семье, — сказала она, ее голос был полон эмоций.
По крайней мере, мы наконец-то начали понимать друг друга. Я рискнул и протянул руки, положив их ей на колени. Она не отстранилась.
— Это касается нашей семьи?
Она пожала плечами.
— Может быть, в вашей, — сказала она, сделав ударение на слове "вашей".
— Между тобой и Лилли что-то произошло?
— Не с Лилли, — сказала она. — Это о..... — Стейси сделала паузу и задержала взгляд на мне, придерживая то, что собиралась сказать.
— Что произошло между тобой и Бринн? — Это было единственное, что имело смысл.
— Дело не в Бринн, — сказала она. — Ну, может, и так, но она не сделала ничего плохого.
Значит, дело было в Бринн. Но что это было? Она ревновала меня к Бринн? Нет. Дело было не в этом. С первой ночи в бассейне Стейси никогда не проявляла ни капли ревности в наших нестандартных отношениях. Что-то изменилось — какая-то непонятная
Неловкая история в автобусе.