Мы простояли так довольно долго, почти не меняя положения. Время от времени Дима ускорял свои движения, и его член выскакивал из моей промежности. Тогда я слегка разводил свои ноги, рукой ловил член друга и прижимал головку к своим яичкам. Дима теснее ко мне прижимался и начинал чаще дышать. Вскоре я вновь был готов кончить и сказал ему об этом. Он тоже уже был на грани. Но мысль о том, чтобы кончить в бассейне, прочно сидела у меня в голове. Дима нехотя согласился со мной, и мы вышли из душевой. Было жаль уходить отсюда – ведь мы здесь друг друга здорово распаляли. Но надо было попробовать и другое.
Мы не рискнули одевать презы друг другу, понимая, чем это может окончиться. Каждый одел себе и мы плюхнулись в воду. Но как-то сразу охладели к нашей затее. Так часто бывает, когда к чему-то сильно стремишься, а на деле всё оказывается гораздо прозаичнее.
Но отступать не хотелось, и мы прижались друг к другу животами, и Дима обвил меня ногами за талию. Мы страстно целовались, я гладил его попку и дырочку, но возбуждение, которое нас охватило в душе, не возвращались. Мы долго обнимались, тёрлись животами и членами, а свою головку я пытался вставить хоть на чуточку в него. Но всё было уже не так, как раньше. Даже эрекция не была такой сильной, как тогда.
Я взял рукой оба наши члена, прижал их тыльными сторонами и начал дрочить. Дима понял меня и стал ласкать мою дырочку одной рукой, а другой гладить наши яички. Так нам, наконец, удалось кончить в презах в воде, как мы и хотели. Было здорово, но без резинок было бы куда кайфовее. Но, увы, воду в бассейне нельзя было портить.
И вновь душевая. Но без фанатизма, потому что порядком устали. Хотелось где-то упасть и просто тупо полежать, не думая ни о чём. После душа мы устроились в дежурке. Я растянулся на кушетке, а он сел в какое-то подобие кресла рядом. Оба на автомате надели плавки трудно сказать почему. Время подходило к полуночи, но спать совсем не хотелось, хотя усталость и давала сигналы к этому. Захотелось есть, и это состояние вовсе отогнало дрёму. Мы поживились теми запасами, которые были в холодильнике у Димы.
Теперь можно было бы и поговорить, наконец. Ведь мы почти ничего не знали друг о друге. Хотелось поговорить о чём-то значимым, волнующим обоих. Но, к сожалению, дальше обычного трёпа о жизни, музыке и политике мы не двинулись. Мы почти ничего не знали друг о друге. Но Дима не торопился о себе рассказывать, да и обо мне тоже не расспрашивал. С трудом я вытащил из него кое-какую информацию. Я узнал, что он студент одного из вузов города, перешёл на четвертый курс, что родом из маленького городка в соседней области, и что ему летом исполнится 22 года. И что живёт он в институтской общаге с тремя парнями в комнате, которые все из себя убеждённые натуралы. На этом наша беседа затихла. Да, никудышные из нас собеседники. Руками у нас получается гораздо лучше!
Дима сидел рядом в кресле, по-мужски широко расставив ноги. Я рассматривал его в который раз, находя всё новые детали в его облике. Плавки очень выразительно обтягивали его аппетитное «хозяйство». И хоть я уже не раз держал его и в руках, и не только в руках, но, всё равно, оно манило меня, как и в первый раз. Дима чувствовал мой взгляд
Мамина секретутка