на диван. — Выкинуть, как ненужную вещь? У него теперь ни копейки, даже на проезд до его жалких окраин не хватит.
— Не спеши, — Рита подошла к холодильнику, достала бутылку воды и медленно открутила крышку. — Без денег он, конечно, совсем не интересный. Но... — она прищурилась, глядя на меня, — он всё еще может быть полезен. Только теперь иначе.
Она сделала глоток, и в её глазах мелькнул тот самый зловещий огонек, который я так боялся и так жаждал.
— Ему придётся научиться зарабатывать для нас. Не просто развозить заказы, а зарабатывать для нас. Он будет нам должен. Очень сильно. И чтобы это доказать, он выполнит для нас кое-что... особенное.
Я слушал, затаив дыхание. Моё тело всё ещё болело, но душа уже рвалась навстречу новой, ещё более страшной, но неизбежной участи. Я был пуст, бесполезен, но я был их. И они найдут способ сделать меня нужным. Любой ценой.
В комнате повисла тяжелая тишина, которую нарушало лишь мерное тиканье старых часов на стене. Я сидел на коленях, чувствуя, как мое тело, измученное вчерашним, дрожит от предвкушения нового приказа. Теперь, когда деньги кончились, я стал для них «пустым активом». И этот ярлык давил сильнее, чем любое наказание.
Рита, словно прочитав мои мысли, медленно подняла голову. Её взгляд был прикован к моим глазам, и в нем не было ни тени привычного садистского веселья – только холодный, расчетливый взгляд хищника, определившего свою добычу.
— Ты больше не приносишь нам денег, Кирилл, — произнесла она ровно, словно констатируя факт. — Ты бесполезен. А мы не держим бесполезные вещи.
— Но мы пока не будет тебя выбрасывать. Мы даем тебе, ничтожеству, шанс? — Маша наклонилась вперед, её глаза блестели в полумраке. — У нас есть знакомый... «хороший» парень. Немного странный, но очень прибыльный. Он ищет курьеров.
Рита кивнула, её взгляд стал ещё более острым.
— Ты будешь работать на него. Ты будешь получать «закладки» и относить их по адресам. Без вопросов. Это твоя новая работа. И единственный способ отработать свой долг перед нами.
У меня перехватило дыхание. «Закладки»? Наркотики? Адреса, полные неизвестности и опасности? Я, тот, кто всю жизнь стремился к порядку и безопасности, кто работал курьером, чтобы держаться подальше от таких вещей...
— Нет! — вырвалось у меня. Это было первое слово, сказанное не по принуждению, а из глубины отчаяния. — Я не могу! Я не буду этого делать! Это... это незаконно!
Маша рассмеялась, смехом, в котором не было веселья – только ледяная насмешка.
— О, смотри-ка, наш «раб» ещё может говорить «нет». Как мило.
Рита встала. В её движениях была грация хищницы, готовящейся к прыжку.
— Если ты не можешь, — сказала она ровным, угрожающим тоном, — значит, ты бесполезен. Совсем. А бесполезных выбрасывают. Собирай свои вещи, Кирилл. Ты больше нам не нужен.
Я стоял посреди кухни, словно манекен, набитый чучелом из соломы. Слова Риты и Маши звенели в ушах, круша последние остатки моего прежнего мира. Криминал. Закладки. Наркотики. Это была та самая черта, та бездонная пропасть, к которой я никогда не смел даже приближаться. Моя жизнь, какой бы жалкой и серой она ни была, всегда держалась на хрупких опорах закона и порядка. А теперь мне предлагали разрушить их до основания.
Ужас сдавил горло. Нет, я не могу. Я не буду этого делать. Даже под угрозой быть изгнанным, брошенным в ту пугающую пустоту, где нет даже их жестокого, но такого желанного внимания.
И тут меня пронзила новая, еще более острая мысль. Пустота. Именно она была моим истинным, самым глубинным страхом. Пустота отвержения.
Доминируй, унижай, властвуй