В санатории у Чёрного моря всегда пахло йодом и хвоей — смесь, от которой голова слегка кружится, как после первой рюмки. Наталья, сорок семь лет, стройная, как тополь, с длинными ногами и упругой задницей, которую она подчёркивала облегающими леггинсами, приехала сюда на две недели, чтобы сбросить стресс от городской суеты. Её соседкой по комнате оказалась Марина, сорок девять, полная женщина с аппетитными формами: тяжёлыми грудями, которые колыхались при каждом шаге, широкими бёдрами и мягким животиком, что так и манил потрогать. У Марины были русые волосы до плеч, а глаза — тёплые, карие, с лёгкой грустинкой разведённой дамы.
Они разговорились сразу, как только Наталья закинула сумку на кровать. Марина, с её звонким смехом, налила по стакану компота из холодильника и рассказала про свою работу в библиотеке — скукотища, мол, а муж ушёл к молодой два года назад.
– А ты? – спросила Марина, разглядывая стройную фигуру Натальи. – Моделью работала, что ли? Ноги — загляденье.
Наталья рассмеялась, стряхивая усталость с плеч.
– Да ну, просто хожу в зал. А ты... у тебя такая фигура, что мужики слюни пускают. Аппетитная, как пирожок с вишней.
Вечером они пошли на ужин в общую столовую. Санаторий гудел: пенсионеры жевали котлеты, кто-то травил байки. Наталья и Марина сели за столик у окна, с видом на море. Заели овощным супом и рыбой на пару, запивая домашним вином из местных поставок — лёгким, с привкусом персика. Вино разогрело щёки, разговор потёк рекой: про бывших, про одиночество, про то, как иногда хочется просто прикоснуться к кому-то живому.
– Знаешь, – вздохнула Марина, проводя пальцем по краю бокала, – я уже и забыла, когда меня женщина целовала. В юности экспериментировали...
Наталья кивнула, чувствуя, как тепло от вина растекается по телу.
– Я тоже. А здесь, у моря, всё как-то проще кажется.
После ужина они решили прогуляться. Солнце садилось, окрашивая волны в розовый. Воздух был густым, солёным, с примесью цветов из клумб. Они шли по аллее, плечом к плечу, и Марина вдруг споткнулась о корень. Наталья подхватила её за талию — крепко, инстинктивно. Руки задержались. Марина повернулась, и их лица оказались близко. Глаза в глаза. Запах её духов — сладкий, мускусный — ударил в ноздри.
– Спасибо, – прошептала Марина, не отстраняясь.
Наталья почувствовала, как соски Марины упёрлись в её грудь сквозь тонкие блузки. Сердце заколотилось. Они замерли, а потом... губы соприкоснулись. Сначала робко, как проба. А потом мокро, жадно. Языки сплелись, слюна смешалась с вкусом вина. Руки Натальи скользнули по спине Марины, сжимая мягкую плоть.
– Ой... – простонала Марина, отрываясь. – Мы же... пошли в комнату?
Они почти бежали обратно, хихикая, как девчонки. Дверь комнаты захлопнулась, и вот они уже в полумраке, освещённые только луной через окно.
Наталья толкнула Марину на кровать, нависая сверху. Её стройное тело прижалось к пышным формам — контраст был возбуждающим: твёрдые мышцы против мягкой подушкистости. Она стащила блузку с Марины, и груди вывалились — огромные, тяжёлые, с тёмными сосками, уже торчащими от возбуждения. Наталья зарылась лицом между ними, вдыхая запах пота и духов — солоноватый, женский.
– Боже, какие они... – пробормотала она, обхватывая одну грудь ладонью сжимая. Сосок попал в рот — Наталья сосала жадно, чмокая, покусывая. Марина выгнулась, зарываясь пальцами в волосы подруги.
– Дааа... соси сильнее, Наташ... Ох, как хорошо...
Наталья спустилась ниже, целуя живот, мягкий, теплый. Стянула трусики — они были мокрые насквозь, с белой слизью на внутренней стороне. Запах приятно пощекотал нос, заставив клитор Натальи набухнуть. Она раздвинула шикарные бёдра Марины, разглядывая киску: мясистые губы, покрытые
наказал.