в коленях ножки. Прошу, юноша. Ваша очередь. А затем в темноте комнаты слышны были лишь невнятные, влажные звуки оральных ласк девичьего секрета да слетающие с Наташкиных губ негромкие, прерывающиеся возгласы.
Особо любопытные и одаренные в искусстве подслушивания еще могли услышать звуки благодарных Наткиных поцелуев да разобрать сквозь плеск воды в душе негромкие смешки и легкие шутливые шлепки двух моющихся вместе любовников. А затем кровать негромко скрипнула в последний раз, и до самого утра в номере не было слышно ничего кроме тихого сопения уткнувшихся друг в друга носов Наташи и Никиты.
Наступившее утро принесло с собой желание пожрать, а помимо того вернуло Наташке вопрос, как все-таки проводят время в их отсутствие Дима с Танькой. Угрызениями совести, в отличие от переживающей из-за своей измены Тани, Натка ничуть не страдала. Да и о том, что Димка может переспать с Татьяной, не слишком переживала. Сама не без греха. Но неопределенность и необходимость подозревать Наташку раздражала.
— Слушай, может мне Димке позвонить, попробовать прояснить обстановку? – Поинтересовалась она у Никиты, пока кипятился чайник и раскладывались на столе остатки вчерашних бутербродов.
— Ага, так Димка тебе и сознается, что рядом с Танюхой лежит. – Ехидно фыркнул в ответ Никита. – А вот сам запросто может спросить, почему стука колес не слышно? Ты, между прочим, еще в дороге должна быть. И что ответишь? Поезд на воздушной подушке? Не прокатит.
— Твоя правда. – Наташка неохотно опустила уже протянутую, было, за телефоном руку. – Ладно, подожду. Все равно днем звонить, докладывать будто бы приехала. Тогда и попробую что-нибудь разнюхать.
Ничего она, конечно, не разнюхала. Димка болтался где-то на улице, и определить один он или с кем-то не было решительно никакой возможности. А на вопрос, как спалось, было отвечено, что рядом не хватало Натки. И это было приятно услышать, но ситуацию с возможным присутствием Тани под Димкиным бочком никак не проясняло. Впрочем, и сама Наташка, отвечая на встречные Димины вопросы, не особо вдавалась в подробности. Доехала нормально, попутчики спокойные, папа встретил. Люблю, целую, пока.
Лаконичность Натки определялась не только боязнью как-то проколоться или опасениями дождаться неудобного вопроса со стороны Димки. Просто Наташка,
хоть и считала их с Никитой пересып всего лишь продолжением летней забавы с обменом партнерами, в глубине души прекрасно понимала, что игра эта уже не столь невинна, как она сама себе тут рассказывает, и чувствовала себя, разговаривая с Димой, мягко скажем, неловко. Все-таки для того чтобы как ни в чем не бывало болтать со своим парнем, лежа при этом рядом с любовником и собираясь еще разок перепихнуться «на дорожку», требуется либо немалая степень наглости, либо привычка. А если нет ни того ни другого, поневоле хочется свернуть разговор.
Димка даже был слегка удивлен краткостью беседы с обычно любящей потрещать Наташкой, но списал это на усталость с дороги и присутствие рядом родителей, от которых факт совместного проживания дочери с молодым человеком держался в строжайшей тайне. Официальная версия гласила, что Наташа с Димой только встречаются, а жилье Натка снимает напополам с подружкой Таней. И о том, что Наташа переехала к Димке, а вместо нее с Татьяной живет Никита папам и мамам обеих девушек, разумеется, не сообщалось. Так что Натка и в самом деле могла проявить разумную осторожность и быстренько попрощаться, дабы случайно не ляпнуть чего-нибудь лишнего.
Собственно Димке это было только на руку. От тоже чувствовал себя несколько не в своей тарелке, гуляя с Татьяной за ручку по дорожкам парка и одновременно любезничая по телефону с Наташей. Да и идущая
Охотники в лесу