волю в кулак, она поднялась. Ноги были ватными, пол под ногами слегка плыл. В ванной, ухватившись за край раковины, Алина уставилась на своё отражение: бледное лицо, мешки под глазами, растрёпанные волосы. Принялась умываться ледяной водой, стараясь хоть как-то прийти в себя. Стояла с закрытыми глазами, чувствуя, как туман в голове понемногу рассеивается, уступая место смутному подобию ясности.
"Всё-таки, что же вчера было?" — не отпускал навязчивый вопрос, пока она брела на кухню.
Нужно было приготовить завтрак. Руки привычно потянулись к холодильнику. "Оладушки… Хочется оладушек". Готовя почти на автомате, она начала понемногу отвлекаться от тяжёлых мыслей: мука, яйца, успокаивающее шипение масла на сковороде, вкусный уютный запах.
Именно в этот момент, когда первый блинчик уже зарумянивался, в дверном проёме возник Денис. Взъерошенный, с помятым от сна лицом, он сладко потягивался, разминая затекшие мышцы.
— Доброе утро, тётя Алин! Как самочувствие? — спросил он. — Да нормаль… — начала она, полуобернувшись с лопаткой в руке.
И вдруг она почувствовала прикосновение сзади. Тёплые руки легли ей сзади на талию, а затем, без тени сомнения, деловито взялись за застёжку её лифчика. В голове воцарилась абсолютная, оглушительная тишина непонимания. Сознание, ещё не успевшее обработать происходящее, словно отключилось, оставив тело в полном ступоре. Щелчок. Бретельки соскользнули с плеч. И тут же ладони, наглые и уверенные, обхватили её грудь, мягко, но с невероятной настойчивостью сжимая их.
Такая бесцеремонность вырвала её из оцепенения. Всё внутри сжалось в тугой комок леденящей ярости и паники. Она резко рванулась вперёд, выскользнув из объятий, и развернулась, инстинктивно заслоняясь лопаткой как щитом.
— Ты что, обалдел?! Руки прочь! — её голос почти сорвался на крик.
Перед ней стоял всё тот же Денис. Но выражение его лица изменилось кардинально. Глаза, секунду назад лениво-доброжелательные, округлились от искреннего, неподдельного изумления.
— Ты чего, тёть Алин? — пробормотал он растерянно. — А как же вчера?!
Сердце Алины стремительно ухнуло в пустоту.
— А что вчера? — спросила она тише, и уже по звуку собственного голоса поняла, что боится услышать ответ.
Денис пристально посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула догадка, сменившаяся вдруг хитрой, понимающей ухмылкой. Уголки губ поползли вверх.
— О-о-о… — протянул он с непередаваемой интонацией, в которой смешались ирония и нескрываемый интерес. — Ты… Ты что, ничего не помнишь? Совсем-совсем ничего?
Она молчала, чувствуя, как жар стыда и всепоглощающей тревоги поднимается к щекам. Её растерянный и испуганный взгляд был красноречивее любых слов.
— Ну, конкретнее! — выпалила она, пытаясь придать голосу твёрдость, которой не было внутри. — Что было?! Говори!
— Так просто? — Денис сделал преувеличенно-задумчивое лицо, явно наслаждаясь ситуацией. — А где волшебное слово?
Внутри у Алины всё кипело. Ей хотелось схватить наглеца за шиворот и трясти до тех пор, пока он всё не выложит. Но любопытство и страх перед неизвестным оказались сильнее ярости.
— Пожалуйста, — выдавила она сквозь стиснутые зубы.
Денис одобрительно кивнул, его улыбка стала шире, почти торжествующей. — Давай вечером? Останемся наедине, сядем, и я всё тебе расскажу…
Он не договорил. Его взгляд метнулся к двери, и ухмылка мгновенно сползла с лица. На пороге кухни стоял Дима. Он с фальшивым, наигранным удивлением окинул взглядом сцену: мать, суетливо одевающая лифчик и сидящего за столом брата. Его взгляд медленно перешёл с неё на Дениса.
Наступила тягостная тишина, нарушаемая лишь назойливым шипением масла на плите.
— Вы чего все замолчали-то?
********
Завтрак проходил в гнетущей тишине. Алина не поднимала глаз от тарелки, кожей чувствуя на себе тяжёлые взгляды обоих парней.
— Ты чего так долго? — едва слышно шепнул Дима брату. Денис ничего не ответил, лишь многозначительно
Гарбузов? родич? ? (на новый лад)