Утро выдалось тёплым и ленивым. Я стоял у плиты, заваривал кофе, а жена нарезала фрукты на столе. Мы уже лет двадцать вместе, но до сих пор иногда ловлю себя на том, как приятно просто стоять рядом с ней в халате, чувствовать запах её кожи и кофе.
Дверь спальни скрипнула. Из неё вышла наша дочь Лена. Ей двадцать восемь, замужем уже третий год. Она была в короткой ночнушке, волосы растрёпанные, губы слегка припухшие. Я по привычке шагнул к ней и чмокнул в губы — как всегда по утрам, когда она выходила к нам.
Только в этот момент я понял, что во рту у неё полно тёплой, густой спермы. Муж, видимо, только что кончил ей прямо в рот, а она не успела сплюнуть. От неожиданности Лена дёрнулась, и часть этой горячей, солоноватой жижи перелилась мне в рот. Я почувствовал её вкус — густой, с лёгкой кислинкой, и странное тепло разлилось по языку.
— Ой, пап... — тихо выдохнула она, глаза округлились.
Жена обернулась и уже хотела что-то сказать, но Лена вдруг хихикнула. В её глазах мелькнула озорная искра. Вместо того чтобы извиниться, она шагнула к матери, обняла её за шею и прижалась губами к её губам. Остатки спермы, что ещё оставались у дочки во рту, перелились жене.
Жена сначала замерла, потом тихо застонала. Её язык невольно коснулся Лениного, и они поцеловались по-настоящему — медленно, глубоко, с этим скользким, тёплым вкусом между ними. Я видел, как по подбородку жены стекла тонкая белёсая струйка, как она сглотнула, не отрываясь.
Когда они наконец отстранились, все трое стояли в тишине, тяжело дыша. Воздух на кухне будто стал гуще. Я всё ещё ощущал вкус спермы у себя на языке — и, к своему удивлению, не испытывал отвращения. Наоборот, член начал заметно твердеть под халатом. Жена облизала губы, её глаза блестели. Лена смотрела на нас обоих и тихо смеялась.
— Ну что, всем понравилось? — спросила она хрипловатым голосом.
Никто не ответил словами. Жена просто притянула дочь к себе снова, и они поцеловались ещё раз — уже без спермы, просто жадно, с языками. Я подошёл сзади, прижался к Лене, чувствуя, как её упругая попка упирается в мой вставший член. Руки сами легли ей на грудь — под ночнушкой не было лифчика, и соски уже торчали твёрдыми.
С тех пор всё изменилось.
Теперь Лена часто приходила к нам утром именно так. Иногда она просто заходила с полным ртом, иногда уже после того, как муж кончал ей в рот на кухне, пока мы все завтракали. Она подходила то ко мне, то к жене и передавала сперму поцелуем. Мы не говорили об этом вслух — просто делали.
Однажды утром она вошла уже без ночнушки, голая. Грудь покачивалась при каждом шаге, между ног блестела влага. Лена подошла ко мне, обняла и поцеловала. Сперма потекла мне в горло, я проглотил, потом запустил руку ей между ног. Пальцы сразу утонули в горячей, мокрой щели.
— Папа... — выдохнула она мне в губы. — Ты такой твёрдый...
Жена подошла сзади, прижалась к дочери и тоже начала целовать её шею, спускаясь ниже. Лена стонала, когда жена опустилась на колени и прижалась лицом к её киске, пока я продолжал целовать дочь и чувствовать, как остатки спермы стекают по нашим языкам.
Звуки были влажные, откровенные: чмоканье губ, влажные причмокивания, когда жена вылизывала дочь, Ленины стоны, моё тяжёлое дыхание. Запах — смесь кофе, спермы, женского возбуждения — стоял густой.
Лена повернулась ко мне спиной, нагнулась над столом и раздвинула ноги.
Любовь к преподавателю