в белом платье и давать клятвы ему. А в это время будешь думать о моём члене внутри себя. Ты будешь целовать целовать своего мужа, а на губах у тебя будет вкус моей спермы. Ты будешь его женой, но твоё тело... твоё тело будет помнить только меня.
Артем вошёл всем своим членом в её киску в последний раз. Медленно, наслаждаясь каждой секундой. Он не торопился кончать. Он смотрел ей в глаза и читал в них боль, стыд, отчаяние и ту самую животную страсть, которую он в ней взрастил, "в каждой девушке, дремлет шлюшка"—тихо произнес Артем, когда его член полностью погрузился в ее вагину....
—Кончай, Лиза. Кончай для меня. В последний раз.
И её тело, преданное и проданное, послушалось его, как всегда. Оргазм был сокрушительным, почти болезненным. Она кричала, а он, зажав ей рот ладонью, излил в неё сперму, заполняя её собой, ставя свою печать.
Он вынул свой влажный член и провёл им по её губам.
—Возьму в ротик моя Святая шлюшка. Моё последнее причастие.
Она, в полубреду, послушно облизала его член. Унижение было полным.
Час спустя он отвёз её к нашему дому. Перед тем как выпустить, он сказал:
—Если ты когда-нибудь расскажешь ему... я покажу ему все видео наши. Ты понимаешь?
Она кивнула. Она понимала. Она была в ловушке.
На следующее утро была наша свадьба. Я смотрел на Лизу в белом платье, и она казалась мне призраком. Самой красивой, самой желанной и самой далёкой от меня женщиной на свете. Когда я целовал её, её губы были холодными и безжизненными. Но в глубине её глаз я увидел тот самый огонь, о котором говорил Артём. Огонь, который я не смог разжечь. Огонь, который разжёг он.Мне было грустно и боязно всю свадьбу, зачем я это сделал? Но назад пути нет.Я люблю ее, вдруг ничего из того, что говорил Артем по телефону мне, не было, и это были его фантазии и детская месть - всю свадьбу думал я.
Наша брачная ночь была пародией. Мы лежали в номере отеля, и я боялся прикоснуться к ней. Я боялся почувствовать на её коже его следы. Боялся, что она сравнивает нас.
—Рома, — она повернулась ко мне, и в её глазах стояли слёзы. — Я... я хочу быть хорошей верной женой для тебя.
Это была не любовь. Это была капитуляция. Это была просьба о пощаде.
Я обнял её, и мы просто лежали в обнимку, два сломленных человека, связанные ложью, предательством и деньгами, которые я так и не выиграл.
Наш брак начался не с любви, а с молчаливого соглашения забыть. Забыть об Артёме. Забыть о пари. Забыть о тех неделях похоти и разложения. Мы построили красивый, прочный фасад счастливой семьи. Но внутри, в самых тёмных уголках нашего дома, всегда жил призрак человека, который взял мою невесту до того, как я успел надеть ей на палец обручальное кольцо.
И иногда, ловя на себе её задумчивый, отстранённый взгляд, я понимал — она не со мной. Она там, с ним. В его спальне, под жёлтым светом абажура, навсегда застрявшая в том моменте, когда он последний раз вошёл в неё и сделал её своей. Навсегда.
Эпилог.
Шесть месяцев прошло с нашей свадьбы. Шесть месяцев внешнего благополучия. Мы были идеальной парой — ну такие красивые и успешные, строящие общее будущее. Но по ночам, когда я прикасался к Лизе, её тело отвечало мне лишь вежливой, отстранённой лаской. Она исполняла супружеский долг, как в советских фильмах, я каждый раз как будто ее заставлял, а она ложилась со мной в постель, потому что «надо» её глаза
Бабам дурам посвящается...