Под ним не было ничего. Каждый раз, когда я наклонялась, ткань натягивалась, и соски проступали. Я хотела, чтобы он заметил.
В нём было что-то, чего я не встречала в Илье или Антоне. Не власть, не опыт – а чистота, искренность, какой-то трепетный страх, который делал его уязвимым. И этот страх заставлял меня хотеть его ещё сильнее. Я знала, что сегодня сделаю то, что планировала с начала этой недели: дам ему то, о чём он боится попросить, сама возьму его туда, куда не каждый мужчина решается войти. А потом, возможно, потеряю себя в его глазах.
Такси остановилось. Я расплатилась, вышла.
Дверь открылась сразу, будто он ждал за ней. Дмитрий стоял в растерянности: домашние штаны, футболка, босиком. Волосы влажные – он только что из душа. Пахло гелем и свежестью. Я шагнула через порог, и дверь за мной закрылась. Мы стояли друг напротив друга, и я чувствовала, как быстро бьётся его сердце – я видела пульс на шее.
– Привет, – сказал он тихо.
– Привет, – ответила я.
Я не стала ждать ни секунды. Подошла, обвила его шею руками и поцеловала сама. Жадно, глубоко, с языком. Я чувствовала, как он вздрогнул, как его руки легли на мою талию, потом скользнули ниже, сжали ягодицы. Он пах мылом и своей кожей. Я прижалась к нему бедрами и ощутила, как под тканью штанов твердеет член. Провела ладонью по его ширинке, сжала. Он застонал.
– В спальню, – прошептала я ему в губы.
Он подхватил меня на руки – легко, будто я ничего не весила – и понёс по коридору. Его кровать была застелена свежим бельём, пахла порошком. Мы повалились на неё, срывая одежду. Его рубашка полетела на пол, мой джемпер – следом. Я стянула с него штаны, он справился с моими джинсами. Через минуту мы лежали голые, сплетённые, целующие всё подряд. Я кусала его за шею, он проводил языком по моим соскам, я водила ногтями по его спине, он сжимал мою грудь.
Его член упирался мне в бедро. Я взяла его в руку – твёрдый, горячий, пульсирующий. Провела большим пальцем по головке, покрытой капелькой смазки. Он застонал громче.
Я сползла вниз, раздвинула его ноги, взяла член в рот. Люблю это делать. Люблю чувствовать, как он наполняет мой рот, как его пульсация отдаётся на языке. Я сосала медленно, смакуя, водила языком от головки до основания, сжимала губы. Его руки легли на мои волосы, пальцы дрожали.
Я ускорилась, вбирала глубже, почти до горла. Он застонал, выгнулся. Я чувствовала, как он близок – член стал твёрже, яйца поджались. Ещё немного – и он кончил бы мне в рот. Но я не хотела этого. Я хотела, чтобы он запомнил этот вечер каждым нервом, чтобы долго не мог уснуть, вспоминая меня.
Я отпустила член. Выпрямилась. Он смотрел на меня затуманенными глазами.
– Не торопись, – сказала я.
Я нависла над ним на четвереньках, сама рукой направила член в себя. Там было всё мокро – я была готова с того момента, как вошла в его дом. Я опускалась медленно, чувствуя, как головка раздвигает складки, как ствол наполняет меня. Он вошёл до конца, и я замерла на секунду, привыкая. Потом начала двигаться: сначала плавно, раскачиваясь, потом быстрее, глубже.
Мои груди подпрыгивали, волосы падали на лицо, я откидывала их назад. Он смотрел на меня снизу вверх – и в его глазах было обожание. Не похоть – обожание. Он смотрел так, будто я была явлением природы, чудом, которое он не смел коснуться. Это заводило меня сильнее.
?Лох?