член у основания, направив головку на моё лицо. Головка блестела, из неё выступила прозрачная капля, повисла, готовая сорваться. Он не говорил ни слова, только смотрел сверху вниз, и в его взгляде не было ничего, кроме ожидания.
Рядом Биг сделал то же самое — встал напротив Каты, направил член на её лицо. Она стояла на коленях, как и я, запрокинув голову, губы чуть приоткрыты.
Я разжала губы, высунула язык. Первое, что ударило мне на язык, было тёплым, густым, чуть солоноватым. Я проглотила, не задумываясь. Следующее попало на подбородок, потеплее, потекло по шее, задержалось в ложбинке между ключицами. Ещё одна капля — на щёку, на нос, на веко. Я зажмурилась, и сперма затекла под веко, защипало, но я не стёрла. Он водил членом по моему лицу, оставляя липкие дорожки, иногда касался губ, и я тогда вбирала головку в рот, облизывала, чувствуя, как его пульсация слабеет с каждым разом.
А потом вода — струи душа смывали всё, белые дорожки таяли, стекали по груди, по животу, по ногам, уходили в слив. Я открыла глаза, моргнула — ресницы больше не слипались. Только вкус во рту оставался — солоноватый, уже привычный, почти свой.
Рядом Ката принимала своё — я слышала, как Биг кончает, как она вздыхает, как сперма шлёпает по её коже. Краем глаза я видела, как белые капли падают на её грудь, на шею, на лицо. Она не уворачивалась, только иногда облизывала губы.
Смол закончил. Его член стал мягче, он перестал сжимать его и просто стоял, тяжело дыша. Я открыла глаза — всё плыло, ресницы слиплись. Провела языком по губам — солоноватый привкус, смешанный с водой.
Вода лилась, смывая с нас сперму. Белые дорожки таяли под струями, стекали по моей груди, по животу, по ногам. У Каты — то же самое. Биг опустился на колени, положил голову ей на плечо. Она гладила его по затылку.
Мы стояли вчетвером под горячими струями, тяжело дыша. Вода смывала всё — пот, сперму, гель. Оставались только мы и эта тишина.
Вода всё лилась. Пар поднимался к потолку, запотевшее зеркало скрывало наши отражения. Мы стояли вчетвером, мокрые, липкие, тяжело дыша. Никто не говорил. Тишину нарушало только капание воды и редкие вздохи. Я смотрела на Кату, она на меня — и мы обе улыбнулись, не сговариваясь. Ночь ещё не кончилась, но этот танец — закончился.
Биг и Смол вышли из-под струй. Не сказали ни слова. Просто шагнули из душа во тьму, и их силуэты растворились в темноте зала. Я слышала, как шлёпают мокрые ступни по кафелю, потом скрипнула дверь, потом всё стихло.
Мы с Катой остались вдвоём.
Вода всё лилась. Я стояла, прислонившись спиной к холодной кафельной стене, и чувствовала, как сердце постепенно успокаивается. Между ног пульсировало — не больно, а глухо, сладко, как после долгой пробежки. Грудь тяжело вздымалась, соски ещё были твёрдыми, чувствительными к воздуху. На губах остался солоноватый привкус — смесь его спермы и её поцелуя.
Ката выключила воду. Пар медленно оседал, запотевшее зеркало начинало проясняться. Тишина стала оглушительной — только капли падали с наших тел на кафель, редкие, мерные. Мы остались в полумраке, вдвоём, голые, мокрые, тяжело дышащие.
— Идём, — сказала она, взяв меня за руку.
Мы вышли в зал бассейна. Дежурные лампы едва освещали пустые дорожки, влажный кафель блестел, как зеркало. Бига и Смола уже не было — только их босые следы на полу. Тишина давила, но не пугала.
Я смотрела в темноту, где скрылись их силуэты, и чувствовала только тихое удовлетворение. Ни тоски, ни пустоты. Просто — хорошо.
Роман в офисе.