— Сань, пас! Пас сюда, я открыт! — орал Паша, размахивая руками.
— Дурак, ты в офсайде! — хохотал Сергей, подкатывая ему под ноги.
Их крики разносились по пустырю, не встречая ответа. Казалось, так будет всегда.
Внезапно, грубый и чуждый рёв мотора разрезал эту идиллию. На поле, поднимая тучи бурой пыли, стала подъезжать тачка. Старенькая, но начищенная до блеска «девятка», с тонированными стёклами и громыхающей музыкой из салона. Затем, следом, подкатили ещё несколько, уже покруче.
Двери захлопали, и на поле высыпала группа парней. Они были старше. Не намного: два-три года, но в семнадцать лет эта разница ощущалась целой пропастью, отделяющей мальчиков от мужчин.
Среди них были и взрослые мужики, лет двадцати пяти, тридцати, с бычьими шеями, покрытыми татуировками. Они молча вынесли из багажников несколько ящиков пива и поставили их у боковой линии, как будто привезли в этот захолустный мир свои скамейки запасных.
Игра прекратилась в одно мгновение. Мяч беспомощно закатился под крапиву. Саня, Сергей и Паша сгрудились вместе, инстинктивно чувствуя внезапную робость, как зайцы, почуявшие волков. Они молча наблюдали, как пришельцы расхаживают по их полю, разминаются и плюются, оценивающе оглядывая «местных».
Из группы старших отделился один, не самый крупный и мускулистый, но в нём чувствовалась странная сила, исходившая от абсолютной уверенности в себе. Димон. Коротко стриженный, в простой чёрной майке, обтягивающей рельефный торс, с заметными, модными тогда татуировками на предплечьях.
Он подошёл развалистой походкой, и оценивающе окинул их взглядом.
— Пацаны, — сказал он спокойно, но с неоспоримой ноткой превосходства. — Поиграть хотим. На ящик. Серьёзно. — Он кивнул в сторону пивных ящиков. — Нам как раз народу не хватает. Вратаря нет. Кто постоит в рамке?
Сергей и Паша молча отступили на полшага назад, уступая лидерство Сане. По городским легендам, передаваемым шёпотом, они уже знали, кто такой Димон. Местный крутой пацан с окраины, из частного сектора, с которым лучше не связываться. И теперь этот миф обрёл плоть, которая смотрела на них с лёгкой усмешкой. Саня почувствовал, как под взглядом Димона ему вдруг стало стало не по себе, но он не дрогнул.
Движимый клокочущей в жилах, юношеской дерзостью и подсознательным желанием доказать что-то этим «настоящим пацанам», он сделал шаг вперёд. Его сердце колотилось где-то в горле, но он сглотнул и выпрямил спину.
— Я постою.
Димон внимательно посмотрел на него, и его губы тронула едва заметная ухмылка, будто он увидел нечто интересное в этой наивной отваге.
— Как звать, смельчак?
— Саня, — выдавил он, чувствуя, как его собственное имя звучит вдруг по-детски глупо.
— Ну, Сань, давай, покажи класс. Не подведи. — Он похлопал Сашу по плечу твёрдой ладонью. — Ребята, — Димон обернулся к своим, — видите? Есть у нас ещё пацаны с яйцами. Не все тут сопливые.
Игра началась. И это был уже не тот беззаботный футбол, что был минуту назад. Это было нечто среднее между спортом и уличной дракой с мячом в качестве оружия.
Взрослые и мощные мужики играли грубо, без малейших скидок на возраст. Мяч летел в створ с такой свирепой силой, что свистел в воздухе, словно пуля.
Саня прыгал, как ошпаренный, бросался под ноги, падал на колени, отбивал мячи животом, плечом, едва успевая подставить хоть что-то. Пыль забивалась в рот, смешиваясь со вкусом крови от разбитой мячом губы. Он был как одержимый, движимый внезапно вспыхнувшим азартом.
И сквозь пелену усилий он видел, как Димон, игравший в поле, после очередного отчаянного сейва кивал ему коротким, одобрительным кивком. Этот кивок значил для Сани в тот момент больше, чем
СВЕТА. ДУПЛЕТ.