и оттуда доносились приглушённые звуки поцелуев. Мелькали тени, чья-то рука скользила по чужой спине, и тёмный силуэт Катиного платья уже задрался до пояса, открывая бледные ноги.
Кирилл и Алиса танцевали рядом. Алиса висела на Кирилле, пытаясь не упасть. Она была изрядно пьяна. Лика поймала его взгляд и незаметно кивнула, только для него. «Всё нормально». Он понял и отвёл глаза.
Стас сидел в кресле, как статуя, но глаза его следили за всеми сразу. Димон, не отрываясь от ласк с Мариной, злорадно улыбнулся, глядя на Лику с Максом.
Он едва уловимо кивнул Максу. Это был жест, который значил только одно: «Молодец, пользуйся. Она для этого и существует».
Часть 4. Одиночество.
Саня стоял в подвале у зарешёченного окна и смотрел на салюты. Телефон в руке уже минуту как молчал после разговора с матерью.
— Поговорил? — спросил Глебыч, подходя с двумя кружками свежего чая.
— Ага. С матерью. — Саня взял кружку и отхлебнул. — Сказала, что у подруги. Встречают.
— Ну, так это же хорошо.
Саня промолчал. Глебыч сел на диван, кивнул на место рядом.
— Знаешь, парень, в чём разница между нами и теми, кто празднует в шумных компаниях? — он мотнул головой в сторону потолка, за которым взрывались салюты. — Мы не врём хотя бы себе. Смотрим правде в глаза, как бы больно ни было. А они... они прячутся. За праздники, за друзей и подруг, за красивые слова. Лишь бы доказать, что они не одиноки.
— Я не прячусь, — тихо сказал Саня.
— Знаю. — Глебыч отхлебнул чай. — Потому ты и здесь, со мной.
Саня снова посмотрел на телефон. На экране застыло имя «Мама». Он нажал на сообщение, напечатал: «С праздником, мам. Я тебя люблю».
Отправил и убрал телефон в карман.
Глебыч протянул ему бутерброд с тушёнкой.
— Давай, ешь. Настоящий боец должен быть сыт. Даже в Новый год.
Саня усмехнулся, но бутерброд взял.
За окном взрывались салюты, окрашивая ночное небо в сотни цветов. Где-то там, в высотке на двенадцатом этаже, его мать танцевала с чужим пацаном.
А он сидел в подвале с тренером, жевал тушёнку и учился быть сильным.
Часть 5. Позже. Диван и откровенность.
Вечеринка разделилась на отдельные очаги. Музыка всё ещё играла, но уже тише, кто-то убавил громкость, чтобы не мешать тем, кто разошёлся по комнатам. В гостиной остались только цветные огни гирлянды да тусклый свет бра над диваном.
Паша и Сергей утащили блондинку в одну спальню. Катя шла между ними, счастливая и предвкушающая. Паша уже расстёгивал на ходу ремень, Сергей гладил её по заднице, и все трое исчезли за дверью. Стас и Кирилл, переглянувшись, без лишних слов увели в другую рыженькую Алису.
В гостиной стало тихо.
Лика сидела на диване с Максом. Он уже успел налить ей ещё шампанского, сам пил виски, и рука его всё время лежала то на её колене, то на талии.
Димон появился из другой спальни, где был с Мариной. Голый до пояса, щеголяя своим впечатляющим торсом. Он подошёл к бару, не обращая на них внимания. Взял себе новую, непочатую бутылку виски.
Лика подняла на него глаза. Димон посмотрел на неё и на Макса.
— Отдыхайте, — сказал он коротко и снова скрылся в спальне, захватив бутылку с собой.
Лика опустила голову. Внутри была глухая, тупая боль от того, что ему всё равно. Макс, почувствовав её настроение, притянул Лику к себе, впился в шею поцелуем. Рука с бедра переползла на грудь и сжала сквозь ткань платья.
Она закрыла глаза, попыталась провалиться в ощущения. Его настойчивые ухаживания начали иметь действие. Тело привычно откликалось на мужское внимание. Соски затвердели, и
Сила любви