не могла — её тело действовало само по себе, как заведённая кукла.
Она взяла его ладонь и прижала к своей пизде.
— Не надо спрашивать, чтобы потрогать. Просто протягивай руку, когда тебе захочется.
Его пальцы дрогнули, коснувшись её мокрой щели. Она услышала его прерывистое дыхание — горячее, неровное. Томми неуверенно водил кончиками пальцев по её складкам, пока не наткнулся на что-то твёрдое. Томми нахмурился, пальцы замерли на странном предмете внутри нее.
— Не волнуйся, это просто... пробочка, — прошептала Тоня, чуть покраснев. — Я хочу растянуть попку. Она не помешает.
Тоня скользнула пальцами вниз, расстегивая его джинсы с такой лёгкостью, будто делала это всю жизнь. Её ладонь скользила внутрь, выуживая его член — тёплый, упругий, уже чуть влажный на кончике. Он дернулся в её руке, будто живое существо, и Тоня почувствовала странный толчок где-то внизу живота. Не возбуждение, нет — что-то глубже, будто её тело признавало этот момент неизбежным, как дыхание.
Она откинулась на спину, потянув его за собой, и Томми неуверенно опустился на неё, словно он боялся раздавить её. Он был с ней в тот первый день, но сейчас, без старшего брата рядом, Томми снова напоминал неопытного мальчишку. Тоня взяла его руку и прижала к своей груди, словно показывая, что здесь можно сжимать, щипать, трогать без спроса. Потом её пальцы скользнули вниз, нащупали его член, и она без колебаний направила его, помогая ему войти.
Томми начал двигаться внутри неё — сначала неуверенно, толчками, будто боясь сделать что-то не так. Его дыхание было горячим и прерывистым, губы дрожали, когда он прижался лбом к её плечу. Тоня обняла его, её тело подстроилось под его ритм. Она помогала ему ногами — обвила его бёдра, подтянула глубже.
— Всё в порядке, — прошептала она ему в ухо. — Ты можешь... можешь делать всё, что захочешь. Когда захочешь. Я твоя.
Её собственные слова звучали странно — как будто она слушала кого-то другого. Но в то же время они были... правильными. Как будто она наконец-то поняла, что должна была сказать. Томми застонал в ответ, его движения стали увереннее, глубже. Он был грубоват — неопытность считывалась в каждом толчке, но Тоня знала, что это не злоба, а просто неумение.
Это был её первый секс с пробкой в попе. Каждый толчок Томми заставлял игрушку смещаться внутри неё, создавая странное давление, которое не было ни болью, ни удовольствием, а чем-то пограничным между ними. Она застонала — неожиданно громко, и обняла его еще сильнее.
— Да, вот так, еби меня сильнее, — простонала Тоня, подаваясь навстречу брату.
Томми вздрогнул всем телом, его движения стали резкими, беспорядочными — и вдруг он застыл. Тоня почувствовала, как его член пульсирует внутри, наполняя её тёплой жидкостью. Он кончил быстро, слишком быстро, но она даже не подумала упрекнуть его — её собственное тело оставалось на грани, недотягивая до разрядки, но это казалось неважным. Она еще найдёт своё.
— Ну что, помирились? — раздался голос от двери.
Тоня повернула голову — её мать стояла в проёме и с улыбкой смотрела на них. Наверное, она видела всё. Мэригольд скрестила руки на груди, её губы растянулись в довольной ухмылке, будто она наблюдала за тем, как дети наконец-то поделились игрушкой. Томми резко отпрянул, вытащив из сестры член, с которого капала сперма, и тут же закрылся руками, словно его поймали за чем-то постыдным. Но мать лишь покачала головой.
— Идите ужинать, остынет всё. Успеете еще потрахаться.
Одна история в Олениче. Воля отца.