остатки моего оргазма. Я перевернул её на спину и продолжал ласкать ее, пока она не кончила второй раз — уже слабее, но длиннее, с тихими, протяжными стонами.
Когда я снова был готов — в третий раз за ночь — я хотел её задницу. Даниэль никогда раньше не позволяла мне туда. Когда я наклонился к её тугому, ещё не тронутому отверстию, она попыталась отодвинуться.
— Но она позволила мне, дорогая, — тихо сказал я.
Она замерла. На секунду в её глазах промелькнуло что-то — удивление, досада, что она не предусмотрела и этот вариант. Потом она медленно расслабилась.
— Ну... если она позволила... значит, и я должна.
Я уложил её на живот, встал сзади. Сначала сделал то, чего никогда не делал с ней раньше: несколько раз сильно шлёпнул по идеально круглой, упругой попке. Звук был громкий, сочный. Кожа мгновенно порозовела, потом покраснела. Даниэль вздрагивала, но не протестовала. Я раздвинул свои ноги, сдвинул её ноги вместе, схватил её за рыжие волосы и потянул голову вверх, заставляя выгнуть спину. Она сильно прогнулась, ее попка была полностью открыта.
Я приставил головку к её анусу и начал медленно входить. Она была невероятно тугой. Горячей. Сухой сначала. Она всхлипнула от боли, когда головка прошла первое кольцо.
— Аууу... чёрт, как больно... сделай так, чтобы не было больно, — попросила она дрожащим голосом.
— Есть только один способ, — ответил я и продолжил толкаться.
Я входил и выходил короткими движениями, каждый раз чуть глубже, пока её «ау» не начали превращаться в «ох». Когда я вошёл полностью, она уже дышала часто и прерывисто. Я начал двигаться ритмичнее, держа её за волосы, глядя, как моя стройная жена принимает меня в свою девственную задницу. Когда она кончила — сильно, неожиданно, с громким криком и судорогами всего тела, — я тоже кончил. Глубоко внутрь. Горячими, долгими струями.
Я вынул член и смотрел, как густое белое семя медленно вытекает из её покрасневшего, слегка зияющего отверстия и стекает по промежности. Потом упал рядом с ней на кровать, тяжело дыша.
Когда она отдышалась, Даниэль повернула голову и спросила тихо:
— Ещё что-нибудь?
— Она вытерла меня горячей влажной салфеткой, — ответил я.
Даниэль поднялась, пошла в ванную и вернулась с горячим, влажным полотенцем. Она тщательно, нежно вытерла меня — член, яйца, бёдра. Потом наклонилась и поцеловала меня в губы — долго, глубоко, с привкусом всего, что мы только что сделали.
— Три тысячи, да? — прошептала она, чуть отстранившись. — Она сделала что-то лучше, чем только что сделала я?
— С тобой было в тысячу раз лучше, — честно ответил я.
— Тогда почему ты никогда не просил меня об этом и не позволял себе таких вольностей со мной?
— Потому что ты моя жена, а не шлюха. И потому что ты никогда даже не позволяла мне ничего подобного, не говоря уже о том, чтобы пить моё семя.
— Хм... интересно. Мне нужно подумать об этом. Спокойной ночи. Я приму ванну. Помни: с утра новые правила.
— Да, дорогая.
Я провалился в тяжёлый, блаженный сон.
Утром Даниэль встретила меня в ванной. Я встал на весы. Двести пятьдесят три фунта. Фу. Она ничего не сказала, просто записала цифру в таблицу на планшете и спокойно произнесла:
— Ладно. Давай наденем это приспособление.
Пояс целомудрия, который она выбрала, был из твёрдого изогнутого пластика — что-то вроде футляра для члена. В туалете им можно было пользоваться (головка была частично оголена), но в спальне я становился полностью бесполезным. Любая попытка эрекции вызывала острую, режущую боль. Даниэль защёлкнула замок. Щелчок прозвучал громко и окончательно. Она
Похождения Анны (часть вторая)