странный звук — смесь протеста и желания. В этот момент Толик, сидевший с другой стороны от неё, положил свою массивную ладонь ей на бедро и начал медленно, с силой, задирать её вверх.
– А ты, парень, чего застыл? – Толик искоса глянул на меня, и в его глазах блеснул недобрый, хищный огонек. – Входи в игру, пока тебя не выкинули.
Его рука переместилась выше, прямо между её разведенных ног.
– Ох... господи... – выдохнула мама, и её тело выгнулось дугой.
Я завороженно смотрел, как пальцы водителя погрузились в её плоть. Со звуком влажного хлюпанья он вошел внутри неё, глубоко, до самого основания. Мама вскрикнула, укусив губу, её бедра задрожали, а пальцы ног скрючились, впиваясь в деревянный настил.
– Помоги ему, – приказал Сергей, не отнимая своих рук от её груди. – Хватит быть пассивным.
– Я... я не могу, – прохрипел я, чувствуя, как паника и возбуждение смешиваются в одну гремучую смесь.
– Смотри на неё, – настаивал Сергей. Он сжал её соски так сильно, что появились белые пятна. – Видишь, как она хочет? Видишь, как течёт?
Я смотрел. По внутренней стороне бедра моей матери, по гладкой, блестящей от пота коже, текла тонкая струйка прозрачного сока. Она тяжело дышала, её зрачки расширились, застилая радужку. Она больше не была моей матерью -- в этот момент в душном пару бани она превратилась в женщину, жаждущую всего и сразу.
Толик, чувствуя мою нерешительность, грубо, одним движением, развернул меня к ней.
– Двигайся! – рявкнул он, и тут же, с неожиданной силой, впечатал мою руку в её грудь, прямо поверх ладони Сергея.
Я почувствовал мягкость, плотность её плоти, её бешеное сердцебиение под моей кожей. Кожа была обжигающе горячей.
– Так-то лучше, – удовлетворенно хмыкнул Сергей.
Теперь нас было трое, сбитых в одну плотную, потную кучу. Мама всхлипнула, когда пальцы Толика внутри неё начали двигаться быстрее, ритмичнее. Её стоны стали громче, сливаясь с треском дров в печи и шипением воды, которую Сергей методично плескал на раскаленные камни.
– Да, вот так, – шептал Толик, задыхаясь от собственного возбуждения. – Ты только посмотри, какая она. С воском... или чем-то таким... вся блестит...
– Пожалуйста... пожалуйста... – сдавленно стонала мама, закидывая голову назад и открывая обнаженную шею.
Сергей тут же вонзился в неё языком, с силой всасывая кожу, оставляя багровые метки. Я видел, как его лицо исказилось от жадности. Его рука, сжимавшая мою, вдруг сжалась до боли, заставляя меня приблизиться ещё ближе.
– Ты тоже хочешь, верно? – тихо спросил он. – Чувствуешь, как она пахнет? Потом, возбужденным телом...
Я вдохнул глубоко. Запах был обволакивающим, густым, смешанным с запахом мокрого дерева и чем-то таким, что заставило смешаться все чувства в один сплошной поток. Я подался вперед, и мои губы коснулись её плеча, влажного и горячего. Её кожа была на ощупь как шелк, обвалянный в сахарной пудре.
– О боже, – выдохнула она, и её рука, полная отчаяния и желания, вцепилась в мои волосы, притягивая меня к себе.
Её тело, выгнутое назад, теперь presses против меня, и я почувствовал, как её груди прижимаются к моей груди. Одна из сосков мазнула по моей коже, и внизу живота вспыхнул настоящий пожар.
– Скорее, – прошептал Толик, его голос стал низким, почти звериным. – Делай это.
Я не раздумывая расстегнул ширинку и вывалил свой, уже твердый и жадный член наружу. Толик, обхватив меня за пояс сзади, с силой толкнул меня вперед, прямо на неё.
Мама вскрикнула, когда я вошел в неё, сразу, одним мощным толчком.
– Ох, бля... какой большой... – прошептала она, зажмурившись.
Исповедь Нарцисса