дня вдвоем с отчимом пролетели незаметно, атмосфера любви и нежности сменялась на грубую еблю с его доминированием и моими стонами. При чем это могло произойти по нескольку раз в день, я теперь понимала почему мама живет с ним, сексуально он был на высоте. Моя похоть и эта создавшаяся запретная ситуация выводили его на пик возбуждения. Сама я находилась целыми днями как тумане от чувства влюбленности и бабочек в животе при ожидании Валеры с работы, до дикого похотливого желания ночью в постели.
Все три дня я жила как Оля — и уже мало узнавала себя. Находясь одна дома, я только и думала о вечере: Что сегодня надеть? Чем удивить и возбудить? Красилась, выбирала трусики, чулки, колготки, сделала ногти... ходила и ловила кайф от каждого своего движения. Чувствовала себя женственной и живой.
Отчим купил пояс верности и запер меня в первый же вечер после работы, чтобы я не дрочила пока его нет. А вещей у меня хватало...
Иногда днем вспоминая про маму и что скоро всему конец, на меня накатывал стыд. Такой тяжёлый, липкий стыд. Это же Валера. Мамин муж, хоть и не родной мне отец. Появился в нашей жизни несколько лет назад. А я теперь с удовольствием раздвигаю перед ним ноги, стону и прошу, чтобы он кончил в меня. Называю его игриво «папочка» и кончаю от этого. Что я за человек? Какая же я извращённая, извращенец, больной, больная...
Но стоит ему написать мне в мессенджер или находиться рядом, коснуться, поцеловать в шею, приобнять, прижать или сказать что-то нежное — как весь стыд сгорает. Остаётся только желание быть с ним и принадлежать ему. Полностью. Без остатка.
Мне даже не хотелось разговаривать с мамой по телефону, я боялась, что выдам себя по голосу или еще как-то. Я старалась не думать об этом, Валера судя по всему тоже. Мы просто ебались на их кровати – ему это особенно нравилось, так заканчивать наш день трахая меня на спине с широко раздвинутыми ногами и засыпать вместе, ласкаясь и наслаждаясь.
На второй день с мамой все же пришлось переговорить, она сказала, что у них с сестрой возникла проблема с оформлением документов на наследство, попросила их выслать почтой. Было понятно, что она задержится еще дней десять... Ее голос был обыкновенный, мой тоже, она с усмешкой попросила по тише включать порнуху, ее соседка-подруга звонила жаловалась на стоны по вечерам. Я смутилась, засмеялась и сказала ладно. Тогда я не догадывалась что она уже все знала.
Сначала я испугалась, что эти 7-10 дней меня окончательно сломают. Или, наоборот, я лучше пойму себя. Уже сейчас я стала утром готовить ему завтрак, обычно в коротком шёлковом халатике, едва прикрывающем попу в стрингах. Он выходил из душа, обнимал меня сзади, задирал подол и медленно входил членом, пока я стояла у плиты. Мы целовались, и он легонько потрахивал меня. Обычно он не кончал — просто нежил свой хуй в тёплой, мокрой и тугой жопе перед работой, оставляя меня возбуждённой. Вечерами было жестче.
В первый день как я писала выше, он пришел и запер меня в пояс, не стал ужинать. Едва я натянула юбку и зашла на кухню, он поставил меня раком, задрал юбку, разорвал трусики и жёстко выебал, пока я стонала и держалась за край столешницы. Выплеснув в меня накопленное за день. Я не кончила, но получила смешанное психологическо-эмоциональное удовольствие какое-то время приходя в себя и оставаясь в той же позе, на одной из коленок висели полуразорванные трусики из жопы сочилась сперма, стекая
Госпожа Гульнара