дымящейся кашей и чаем. Слева лежал металлический лоток со шприцем и чем-то ещё, прикрытым марлей.
Анна напряглась.
— Доброе утро, Анна, — поздоровалась сестра. — Сначала препарат и утренняя процедура, затем завтрак.
Анна молча протянула руку. Игла вошла в вену — и почти сразу по телу разлилось тепло: сознание чуть поплыло, кончики пальцев мелко задрожали.
Медсестра выбросила шприц в утилизатор, откинула марлю и молча задрала ей подол до талии. На лотке остались триммер со стальной насадкой и флакон геля.
— Подождите... зачем? — голос Анны сорвался. Она попыталась сдвинуть колени, сгорая от стыда.
Чужие руки коснулись промежности, и Анна рывком выдохнула. Раздался пчелиный гул триммера. Прохладный металл лёг на кожу — она забыла, как дышать.
Медсестра работала быстро и профессионально. Анна до боли вцепилась пальцами в простыню.
Жужжание машинки отдавалось где-то глубоко внутри, прохладный металл обжигал. Ей хотелось сдвинуть ноги, оттолкнуть чужую руку — но медсестра держала крепко. Она смахнула остатки геля салфеткой — от этого последнего прикосновения бёдра Анны свело судорогой — и опустила подол рубашки.
— Готово. Кожа чистая, всё доступно, — медсестра выключила триммер, убрала его на лоток и придвинула к кровати столик с едой. — Приятного аппетита.
Когда медсестра ушла, Анна придвинула кашу и машинально поднесла ко рту ложку. Каша была неожиданно вкусной — сладковатой, тающей, — но Анна едва замечала, что ест. Всё внимание уходило внутрь: там, между сведёнными бёдрами, тяжело и неотступно пульсировало.
Дверь открылась снова. Быстрым шагом вошла доктор Рид — всё тот же белоснежный халат, всё тот же оценивающий взгляд.
— Доброе утро. Как самочувствие?
Анна инстинктивно сильнее натянула рубашку на колени. Второй день, а утренние визиты уже стали рутиной.
— Сегодня начинаем фитнес-программу, — продолжила Рид, не дожидаясь ответа. — Пробежка, потом спортзал. Нагрузка разгоняет кровь — препарат работает быстрее и глубже.
Анна подняла глаза.
— Фитнес? Я думала... сегодня снова сессии.
— Сессии будут, — перебила Рид. — Обязательно. Но нам нужно разнообразие. Доедай — через двадцать минут за тобой зайдут.
Рид вышла, а в воздухе остался запах её парфюма. Через минуту появилась медсестра со сложенной одеждой, положила её на кровать, глянула на часы и ушла.
Анна развернула ткань — и застыла.
Тонкая белая лайкра. Шорты оказались до неприличия короткими и маленькими. Топ — узкая полоска на двух тонких бретелях, которая, судя по размеру, едва ли могла прикрыть грудь полностью.
Дрожащими пальцами она сняла больничную рубашку и натянула шорты. Лайкра облепила тело. Резинка шорт проходила низко, едва прикрывая лобок, а сзади из-под ткани вызывающе выступал низ ягодиц. Затем она надела топ. Тонкая материя легла на грудь — и сквозь неё отчётливо проступили соски.
Она подошла к зеркалу: две белые полоски на бледной коже. Соски торчали сквозь лайкру. Под тканью шорт проступали очертания половых губ.
Анна Петрова, серверный разработчик, смотрела на себя и не узнавала. В отражении стояла женщина, которую химия уже сделала чужой самой себе — выставленная напоказ.
За дверью палаты её уже ждал санитар. Путь по ярко освещённым коридорам Центра казался бесконечной пыткой. Анна шла, инстинктивно скрестив руки на груди и ссутулившись, пытаясь спрятаться от чужих глаз. Ей казалось, что она идёт абсолютно голая: крошечные шорты врезались в тело при каждом шаге, а тонкий топ совершенно не скрывал затвердевших сосков.
Автоматические двери Центра бесшумно открылись, и Анна вышла в залитое утренним солнцем пространство.
Стадион представлял собой закольцованную беговую дорожку с красным покрытием. От шумной городской улицы его отделяло лишь ограждение из проволочной сетки. За ней
По любви